Книга Я думала, я счастливая..., страница 52 – Марина Безрукова

— Нет, пап, я занята! — прервала его Ольга. — Мне некогда ехать на другой конец города. Не умрет твоя Соня без апельсинов. Мама же как-то справлялась. Она никогда не рассказывала, что ты бегал к ней с передачками… И вообще… мог бы заранее в известность поставить… насчет радостного пополнения в семействе, — обиженно фыркнула она в трубку.

Николай устало опустил руки. Но уже через минуту собрался и стал прикидывать, как ему перенести проверку объекта на завтра. Тогда сегодня впритык, но он успеет к Соне. Увидеть ее и убедиться, что с ней и ребенком всё хорошо стало навязчивой идеей. На помощь Ольги он и так особо не рассчитывал, не ожидал только, что у нее возникнет глупая ревность и обида — вроде, взрослый человек, а туда же. Вырастили эгоистку. Неужели не могла предположить, что раз уж он решился уйти из семьи, то намерения у него самые серьезные? Ничего. Справится и один. Главное, это Сонечка и его сын, который спустя годы решил к нему вернуться.

Тамара открыла глаза, уже рассвело, сегодня обещали холодную, но ясную погоду. Вот солнце и старается, радует всех вокруг. Хотя это только Тамара млеет, а местные и внимания не обращают. Вон, для Жени голубое небо зимой — это ничего особенного. Пожил бы по полгода в темноте…

Она повернула голову. Женя еще спал. Тамара старалась лишний раз не шевелиться: непонятно, как теперь себя вести? Сделать вид, что так и надо? Или наоборот, показать, что это была ошибка. Она тихо рассматривала смуглую широкую спину. На гладкой коже была целая россыпь родинок. Вчера долго разговаривали, варили глинтвейн, а потом как-то само собой вышло, что оказались в постели. Никто никого не соблазнял, не было кокетства и флирта, просто тихие, задушевные разговоры, потом вдруг такой же тихий, осторожный поцелуй, а потом случилось то, что случается с двумя взрослыми и необремененными семейными узами людьми. Бывает некоторым и семья не помеха…

Женя оказался очень умелым и чутким любовником, а она, к своему удивлению, не испытывала ни смущения, ни неловкости. Всё было так, будто они уже не в первый год вместе и давно изучили друг друга — играли в унисон, как слаженный оркестр. Потом она, закутавшись в простыню, потягивала остывший глинтвейн и, поглядывая вскользь на Женю, размышляла: останется на ночь или уедет прямо сейчас?

— Ты слишком много думаешь, Тамар, — вдруг произнес Женя, укладываясь поудобнее.

Он подставил под голову руку и, улыбаясь, провел пальцами по ее обнаженному плечу. Тамаре было приятно. Вообще, удивительно, что она сейчас в постели не с мужем, а с мужчиной, которого едва знает. Вот бы Коля удивился ее легкомысленности… А что? Вот и у нее есть молодой любовник. Не двадцать лет разницы, конечно, но надо же с чего-то начинать. Сама над собой смеялась: при чем тут Коля? Она о нем и не вспомнила, когда страстно целовалась с Женей и растворялась в его горячих объятиях. Совершенно забыла на некоторое время, что официально всё еще замужняя женщина.

— А ты? — чуть помедлив, спросила Тамара.

— А я живу. И всё.

— А как же подумать о завтрашнем дне?

— Зачем? — спросил Женя и потянулся за мандаринкой.

Сев на диване, он стал неаккуратно очищать кожуру. В комнате терпко запахло цитрусами и особенным зимним запахом. Шкурка очищалась плохо, и по пальцам потек оранжевый сок. Тамара машинально протянула салфетку. Женя разломил мандарин пополам и, оторвав дольку, кинул себе в рот. Другую — протянул Тамаре. Она прикусила ее зубами и поморщилась — кислая. Все были сладкие, а эта попалась кислая! Женя, не дрогнув лицом, невозмутимо прожевал свой кусочек и бросил в рот следующий.