Книга Сердце в огне, страница 101 – Марина Безрукова

Впервые за долгое время, в аэропорту, а потом в машине, у озера с лебедями и сидя в повозке, которую волочил Яшка, Женя не чувствовала себя прокаженной.

Она даже не хотела задумываться, как так получилось? И когда вернется постылое чувство жалости к себе и злости на всех, что они-то остались с красивой кожей. Ощущение мира и покоя в душе было таким светлым, что было боязно его вспугнуть, как вчерашних лебедей, доверчиво толпившихся у берега.

— А где Яшка? — вдруг замедлила шаг Женя.

— Яшка? Отбыл уже. Нужно было увезти гостей. Так что ты тут единственная путешественница, — ответил Михаил.

По голосу Женя поняла, что он опять улыбается. Хотелось расспросить, почему он прихрамывает, но вместо этого она напустила строгости в голос:

— Ты помнишь, что я не собираюсь тут жить бесплатно?

— Да. Я рад, что ты приняла помощь той женщины. Хотя если бы ты приехала без денег, это ничего бы не поменяло… Но раз тебе это так важно, я скажу потом сумму.

Женя кивнула, как будто Михаил мог это увидеть. «Ладно, отдохну недельку, подыщу пока квартиру и уеду», — подумала Женя.

А Михаил шел и никак не мог отделаться от мысли, как удивительно эта девушка похожа на Софью. Ну, да, типаж, ему всегда нравились шатенки с карими глазами, но дело не в этом… Было в ее лице что-то хрупкое, до трогательности уязвимое, что именно, пока не уловил. Но это что-то напрямую связывало его с той, которая исчезла. А может быть, как и пророчествовала тетка Саня, она вернулась?

Из тумана вынырнула самая настоящая избушка. Небольшая, из потемневших бревен. Резные наличники смотрелись, как в сказке. Того и гляди, распахнется оконце, появится доброе лицо старушки в платке, и начнет она рассказывать алтайские предания, да небылицы.

Внутри всё было обустроено, как в деревенской избе. Дощатые половицы с ковриками, на которые было боязно ступить, беленая высокая печь, столы с лавками вдоль стен с грубоватыми скатертями из рогожи. Пахло травами, свежей выпечкой и немножко дымом. В приоткрытом устье виднелись тлеющие угольки.

Встрепенулась, заворочалась паника. Как реагирует мать на плач голодного младенца, так и Женя бросила испуганный взгляд на угли. Напряглись шея и плечи, нервно дрогнула жилка у глаза, и тут же отпустило. Женя даже чуть качнула головой, избавляясь от наваждения: «Ты без Глеба…»

Михаил чуть нахмурился, внимательно посмотрел в лицо и, ничего не сказав, взял кочергу и растревожил огненно-красные всполохи. Потом небрежно бросил туда полешко. Заплясал, ожил прожорливый житель печки, с удовольствием накинулся на легкую добычу. Приятным облачком разлетелся запах дыма.

Стукнула дверь, и за спиной появилась сухонькая фигурка, закутанная в темные тряпки. Еще не разглядев лица, Женя поразилась белоснежно-седым волосам, спадающим из-под платка. На секунду ей даже показалось, что поработал профессиональный колорист, настолько ухоженными они выглядели. Длинные пряди лежали, словно после укладки, и это еще более подчеркивало сюрреализм происходящего. Женя еле удержалась, чтобы не подойти ближе и не потрогать идеальные, без оттенка желтизны, волосы. Старуха обвела всех колючим взглядом.

— Пришли, наконец, — вместо приветствия выдала она, и направилась вглубь избы.

Женя вопросительно взглянула на Михаила. Он улыбнулся и развел руками.