Книга Роковая измена, страница 67 – Марина Безрукова

Найденное, пусть пока и не оформившееся до конца решение, немного успокоило. Грудь уже не сдавливал тесный обруч, чувствуя, как унимается дрожь в теле, Вадим несколько раз вдохнул и выдохнул. Он провел пятерней по влажным волосам, поправил рубашку и, подмигнув себе в зеркало, вышел в кабинет.

Все четыре комнаты коммунальной квартиры недавно погрузилась в тишину. Виталик только-только угомонился и, кажется, заснул. Тася тоже задремала.

Она с детства не терпела и побаивалась пьяных. Во дворе напротив жила семья Бурлаковых с кучей ребятишек и родителями-пьяницами. Вечно беременная Машка, плюнув на детей, каждый день пила, а потом дралась с Юркой — мужем-трактористом.

Он еще как-то умудрялся выходить на халтуры, где за бутылку водки вспахивал огород или летом косил траву, а она уже давно не работала. В последний раз ее выгнали с молочной фермы и даже из жалости уже больше никуда не брали.

Как многодетной платили небольшое пособие, а детей было пятеро. И если первые трое были вполне еще нормальными, то последние, мальчики-двойняшки родились с явно выраженным диагнозом и слабоумием. Количество беременностей Машки не соответствовало количеству рожденных детей, и злые языки поговаривали, что некоторых она скидывала или вообще рожала и топила в ведре, как слепых котят.

Бабушка Агаша слушать такие ужасы от болтливых соседок Тасе запрещала. Сама она на этот счет помалкивала, но раз в неделю набирала в магазинчике крупу, хлеб, макароны и самые дешевые конфеты-подушечки и несла котомку Бурлаковым. Выбирала момент, чтобы взрослых не было дома. А их почти никогда и не бывало — скитались где-то по собутыльникам. А дети росли, как сорные травы в огороде: кто выжил — тот и молодец.

Однажды Тася застукала старшую девочку Ольгу за воровством зеленых помидоров из их парника. Девчонка сидела прямо у забора, набрав небольшие еще помидорки в подол платья, и даже не морщась, с жадностью их жевала. Тася ничего не сказала, только удивилась, как же она их ест неспелыми? Ведь невкусно, да и живот может разболеться…

В один из визитов бабушки, Тася напросилась пойти к Бурлаковым вместе. Уж очень сильно разбирало ее любопытство: что там внутри мрачного коричневого дома, с облупившейся краской и покосившимся крыльцом, возле которого валяются тряпки, рваный резиновый сапог, сломанный ржавый трехколесный велосипед и много-много другого хлама.

Запущенный двор встретил Тасю мычанием братьев-двойняшек, которым было уже лет пять, но ростом они были не выше годовалого ребенка. Они сидели прямо на земле в рваных грязных штанах и, пуская слюни, водили руками в большой луже. Девочка прижалась к бабушке и даже почти передумала идти дальше, но любопытство взяло верх.

Вздохнув, бабушка, старательно обходя шаткие доски с ощетинившимися дырами, осторожно поднялась по крыльцу. Под ним явно жили мыши, а может, и крысы. Тася боязливо зажмурилась. Внутри дома было темно, ставни плотно притворены, кое-где не хватало стекол. В абсолютно нищенской обстановке, в двух комнатах на полу валялись старые матрасы с прорехами, откуда торчали клоки ваты.

У окна притулился стол. Когда-то лакированный, а теперь облезлый и в царапинах, он был завален объедками, консервными банками, окурками и обрывками газет. С потолка свисала сиротливая лампочка, в которой еле теплился желтый тусклый свет. В другой комнате электричества не было вовсе.