Книга Роковая измена, страница 68 – Марина Безрукова

Бабушка немного прибралась на столе. Выкинула в большой мешок мусор, попыталась протереть тряпкой липкую поверхность. Но потом вздохнула и просто расстелила свежую газету, принесенную с собой. Выложила продукты, поискала глазами старших — может, прячутся в соседней комнате? Но никого в доме не было.

Больше всего из этого посещения Тася запомнила две вещи: нестерпимый застоявшийся запах мочи, и двойняшек, которые заползли в сени и теперь сидели на лавке и ели свечку, выдирая ее в нетерпении, друг у друга из рук.

Тася расширенными от ужаса глазами проследила, как кусочки воска исчезают в замурзанных ртах мальчишек и ее затошнило. Она заплакала и, не разбирая дороги, помчалась на улицу, а оттуда быстрее домой. Скорее в уютную бабушкину кухню, где еще не остыла плита, протопленная утром, а по крашеным половицам бегают солнечные зайчики, и котенок Дымка прыгает по кругу, гоняясь за собственным хвостом.

Больше она к Бурлаковым не ходила. И всегда с ужасом смотрела из-за забора, как, пошатываясь, бредет туда нерадивая мамаша и с воплями, цепляясь за штакетник, ползет всклокоченный и черный от пьянства отец семейства. Тасе казалось, что через дорогу притаилось логово людоеда, а все, кто туда попадают, исчезают бесследно или обречены на поедание восковой свечки. Бабушка много раз пожалела, что уступила Тасе, и ее впечатлительная внучка еще долго просыпалась по ночам с криком, словно ее поймали чудовища из дома напротив.

Комната, где угомонился Виталик, загорелась под утро, когда все еще крепко спали. Банально, но он заснул с сигаретой, которая долго тлела в шерстяном одеяле, а потом вспыхнула в один момент.

Тася проснулась от громких криков, точнее даже воплей обожженного мужчины. Виталик разом протрезвел, и теперь матерясь и рыча, пытался ликвидировать пожар самостоятельно. Босой, он бегал из ванны с кастрюлей воды и поливал огонь прямо из коридора. Войти в комнату боялся, оттуда валили клубы дыма и гари. Открытого пламени уже не было, но вся квартира быстро наполнялась вонью и чадом. Плакали и визжали дети, стонала и причитала бабка, голосила Зоя, не зная, что выносить первым: детей или документы.

Тася быстро вызвала пожарных и скорую помощь, а сама побросала в рюкзак самое ценное и, подхватив ребятишек, выбежала на улицу. Высыпали соседи. Кто-то принес одеяло и укутал детей, кто-то сунулся в квартиру, чтобы помочь выйти всем остальным, а другие просто наблюдали из окон, позевывая от любопытства. Когда приехали пожарные, тушить было особо нечего, по счастью, виновник происшествия всё же успел пламя прибить.

Но комнату пролили водой, окончательно испортив мебель и вещи в шкафу, и настежь открыли окна. Помогло мало: всё вокруг пропахло горьким дымом, и было покрыто налетом сажи. Пришлось ехать к Светке, о возвращении в съемное жилье, не было и речи. Спасибо, хоть вещи целы.

На следующий день Тася навещала Варвару Аркадьевну. Она представилась погорелицей и с юмором рассказала ей о пережитом накануне приключении. От волос, одежды и даже кожи по-прежнему пахло дымом, хотя Тася натиралась у Светки всевозможными гелями и лосьонами. Старушка слушала без тени улыбки, с осуждением качала головой и, строго поджав губы, наливала неизменный ароматный чай.

— Вот видишь, деточка, судьба сама распорядилась, — произнесла она, ткнув куда-то наверх пальцем с безупречным розовым маникюром. — Поживи у меня, а там видно будет. Дай Бог, всё наладится.