Книга Роковая измена, страница 82 – Марина Безрукова

Быстро принимал душ и шел в спальню, а Алёна еще полночи весело с кем-то болтала, гремела на кухне тарелками и заказывала в ночи пиццу. Вадим не высыпался, по утрам не завтракал, а пил крепкий кофе, от которого потом весь день колотилось сердце, и лоб покрывался испариной.

Иногда Алёна откладывала телефон в сторону, и тогда Вадим вынужден был весь вечер проводить у ноутбука, где мелькали страницы интернет-магазинов со свадебными платьями, кольцами, подвязками и прочей мишурой.

Алёна щебетала без остановки, показывала рассчитанную заранее стоимость всех своих желаний и постоянно спрашивала, когда же он познакомит ее с мамой. Быстро забрезжила перспектива встречи с родителями Алёны. После ее отъезда из родного городка, они и слышать не хотели о дочери. Почему и отчего, Алёна не рассказывала. Отделывалась пространным объяснением: поссорились. Свадьба могла стать отличным поводом для примирения.

«Зато будет, куда сплавить внука или внучку», — подмигивала она, пихая острым локотком Вадима в бок. Он тихо лежал в кровати, вытянувшись, как струна, с ужасом думая и о таком пока иллюзорном ребенке, и о словах Алёны, которые коробили даже его — не слишком сентиментального человека.

А Тася в это время собирала себя по крупицам, склеивала по кусочкам. Вспоминала, что любила, чем увлекалась. До того, как превратилась в безмолвную тень. Всё чаще включила любимую музыку — джазовые композиции, которым тихо подпевала, пока собиралась на работу. Давно отвыкла от мелодичных, трогающих душу голосов. Вспомнила, как недовольно морщился Вадим, не запрещал и не просил выключить. Просто сидел и морщился, как будто кто-то царапает по стеклу, извлекая противные до оскомины звуки.

Любила оригами. Часами могла складывать фигурки животных, птиц, людей. Это успокаивало и расслабляло. — «Можно подумать, ты сильно устала в своей библиотеке, — презрительно фыркал Вадик, — вот я, да, устал!» Вскоре листы бумаги перекочевали в самый дальний ящик. Остались только книги. С этим увлечением Вадик оказался бессилен.

Тася снова задумалась, наощупь выуживая из памяти прошлую себя. Она забыла, какой она была раньше. Отвыкла думать о себе, о своих желаниях и прихотях. Вроде бы живой человек, а вроде и нет.

Вспомнила, что в первое время после замужества любила принять теплую ароматную ванну с пеной. Накидать туда разных бомбочек с солями и полчаса нежиться в ласковой воде. Но Вадим ворчал, что она подолгу занимает ванную комнату и не дает своими глупостями ему, уставшему рабочему человеку, принять душ.

Тася шла на компромиссы. Пробовала закрыться в ванной поздно вечером, перед сном, но Вадим снова был недоволен — слишком долго ее ждет в постели. Так и забросила это приятное занятие, ограничив себя десятиминутным душем.

Из этих мелочей и более значимых вещей постепенно набрался целый список, и Тася с удивлением смотрела в него — неужели она настолько растворилась в другом человеке, что исчезла, как исчезает тонкая льдинка в кипятке. Как это произошло? Когда? Тася хмурила ровные брови — она даже не заметила этих метаморфоз.

В прошлой жизни, когда Тася была еще настоящим человеком — не призраком, она любила по утрам на завтрак есть суп. Да, да, борщ или самые настоящие щи. Совсем немного, буквально маленькую пиалу. Так привыкла у бабушки. Вадим над ней смеялся и ласково нараспев тянул: «Плебейка ты моя…» Поначалу она обижалась, а потом стала стесняться, и тогда на столе появились йогурты и овсянка, которую она терпеть не могла с детства.