Книга Притворись моим, страница 24 – Сэлли Собер

— У меня как будто был выбор? - Фыркает. - Я не идиот и прекрасно понимаю, что с твоими деньгами упрятать меня за решётку легче лёгкого.

— Ты же не думаешь, что я бы действительно так поступила? - Хмурюсь.

— Откуда мне знать. Ты не похожа на человека, которому я могу доверять. - Вздыхает. - Ладно... Поехали. В любом случае, я уже отпросился и сказал Богдане, что её репетиторша... Стерва.

— Ты серьёзно так думаешь? - Я натягиваю шлем, стараясь скрыть обиду, но голос всё-таки дрожит. - Что я способна использовать своё положение, чтобы… закрыть в тюрьму невинного человека?

Макс заводит байк, бросает на меня короткий взгляд через плечо:

— Не знаю. Ты пока не дала повода думать иначе.

Мотор рычит, и мы срываемся с места. Ветер тут же врывается в волосы, сбивая идеальную укладку, но сейчас мне не до этого. Его слова жжёт изнутри.

«Не дала повода думать иначе»… А что я должна была сделать? Раскрыться, показать все свои слабости, рассказать, как давит родительский контроль, как устала притворяться безупречной? Как меня мучает одиночество? Как надоело, что Антон считает меня никому не нужной неудачницей. Как хочется стать другой.

Мы мчимся по вечернему городу, огни размываются в цветные полосы. Я крепче обхватываю Макса за талию, будто это поможет удержать равновесие внутри.

Наконец подъезжаем к двухэтажному коттеджу, где уже вовсю гремит вечеринка. Из распахнутых окон льётся пульсирующий бит, разноцветные прожекторы вырывают из темноты то смеющиеся лица, то вихрь танцующих силуэтов. У входа — толпа: кто‑то курит, кто‑то громко переговаривается, кто‑то уже едва держится на ногах.

Макс паркует байк, снимает шлем. В свете уличных фонарей его лицо кажется резче, серьёзнее.

Я оглядываюсь на шумную толпу, на сверкающий огнями дом, на всё это буйство красок и звуков — и вдруг понимаю, что нет. Я не хочу здесь быть. Не хочу не потому, что здесь Антон. А потому, что нам с Максом нужно играть любящую пару. А меньшее, что я люблю делать, это играть на публику.

Внутри всё сжимается от неловкости. Я представляю, как мы должны держаться за руки, улыбаться «для зрителей», обмениваться нарочито ласковыми взглядами — и от этой мысли становится душно.

— Ты в порядке? - Макс, будто почувствовав моё состояние, наклоняется ближе.

Его голос пробивается сквозь грохот музыки. Я киваю, но тут же качаю головой.

Макс пожимает плечами, мол: "Ты сама меня сюда притащила. Это твой бывший, твоя тупая идея, и твоя инициатива. Я здесь пленник."

Я глубоко вдыхаю, пытаясь собраться с мыслями. Вокруг — шум, смех, яркие огни, но мне кажется, будто мы с Максом находимся в двух разных мирах.

— Мы можем уехать. Пока не поздно? - Предлагает, играя желваками. Ему не нравится всё, что творится вокруг. Да и мне, честно говоря, тоже.

— Нет. Мы договорились, и театр будет продолжаться. - Вздыхаю. Мы справимся.

— Окей. Но учти, я буду вести себя как засранец. - Подмигивает, намекая на моё сегодняшнее оскорбление.

— Главное, чтобы это не стало твоей новой натурой.

Макс фыркает, но в глазах мелькает искорка веселья. Он делает шаг ближе, понижает голос.

— Ладно, актриса. Давай сыграем этот акт. Но если я начну слишком увлекаться... Не обижайся.

— Договорились.

Мы ныряем в гущу вечеринки. Теперь, когда между нами проскочила эта короткая передышка, играть становится чуть легче. Или, может, просто я научилась лучше прятать своё «я» за маской.