Книга У брата бывшего. В постели. Навсегда, страница 9 – Ираида Серова

— Разберешься? Как? — я поворачиваюсь к нему, слезы сразу катятся вниз, падают прямо на его тыльную сторону ладони. — Миллионы людей уже увидели! Вся твоя семья теперь точно знает, что мы вместе. Что родные скажут про тебя? Как они будут смотреть на меня? Алексей именно этого и хочет — пригвоздить нас к позорному столбу, чтобы все нас ненавидели.

Восемь лет я была женой его брата. Я знаю Алексея Волкова как свои пять пальцев: если что-то ему не досталось — он лучше разобьет на куски, чем отдаст другому.

Ваня поднимает большой палец, стирает слезу с моей щеки. Кончик пальца горячий, взгляд темный, как непроглядная ночь:

— Пусть ругаются. Мне все равно. Мы вместе не для того, чтобы жить для чужого мнения. Наговорятся — и отстанут.

Только он закончил говорить, телефон в кармане вибрирует. На экране высвечивается "мама", черные буквы на белом фоне аж глаза режут. Я сразу замираю, даже дыхание задержала, сердце пропустило удар. Ваня глянул на меня, сразу взял трубку, включил громкую связь — и в гостиной сразу разорвался истерический крик старушки:

— Ваня! Ты с ума сошел вообще? Как ты можешь держать эту женщину у себя на вилле! Она же невестка твоя, жена твоего брата! Как ты можешь делать такую бесстыдную вещь! Выгони ее сейчас же, прямо сейчас!

Брови Вани сходятся на переносице, голос холодный, как лед на вершине горы:

— Она уже развелась с Алексеем, больше не невестка. Я с Соней не на одну ночь — я ждал ее восемь лет.

— Восемь лет? Ты что за чушь несешь, черт возьми! — голос старушки сразу подскакивает вверх, дрожит так, что слова разваливаются. — Ты действительно восемь лет ее ждал? Она же законно вышла за твоего брата! Что ты делаешь, наш род Волковых теперь никогда не поднимет голову в московском свете! Как я теперь буду выходить из дома?

— Это проблемы Алексея, не наши. — Рука Вани медленно сжимает мою талию все крепче, так что я чувствую, как он хочет вдавить меня в себя. — Тогда Алексей сам на ней женился, а после свадьбы каждый день не ночевал дома, гулял с другими женщинами — вот и получил такой результат. Мама, я уже решил. Я не брошу Соню. Примешь ты или нет — я сделаю по-своему.

— Хорошо! Очень хорошо! — старушка дрожит от гнева. — Если ты сегодня не выгонишь ее — больше не зови меня мамой! Я такого сына не родила!

Трубка щелкает и отключается. Гудок висит в тишине гостиной, такой громкий, как удар сердца.

Я тихонько убираю его руку, отхожу на шаг назад. Пол холодный, холод проходит прямо через подошвы туфель. Слезы бегут по подбородку, падают на юбку — расплываются мокрым пятном:

— Вот видишь, я же говорила. Даже твоя мама против, все будут против. Мы не должны были начинать это.

— Что значит "не должны были начинать"? — Ваня сразу делает шаг вперед, снова притягивает меня к себе, так крепко, что я не могу вырваться. Запах кедра обволакивает меня вместе с его теплом: — Я люблю тебя, ты любишь меня — где тут ошибка? Ошибка в Алексее, ошибка в тех, кто языки точит. Не в нас.

Я прижимаюсь к его груди, слышу, как часто бьется его сердце, удары прямо в мою грудь, от этого больно:

— Но из-за меня ты поссорился с мамой, разорвал все отношения с братом, весь мир будет тебя ругать. Стоит оно того? А вдруг я действительно, как говорит Алексей, пришла сюда только за виллой, за деньгами — ты не пожалеешь?