Онлайн книга «Цвет греха. Чёрный»
|
К тому же ответ следует незамедлительно: — Сейчас узнаешь. Глава 20.3 Алый шёлк больше не скользит по моей шее. Остаётся в мужских руках. Так и не дышу. Зато чувствую его обжигающее дыхание на своих губах. Так близко… Очень близко… Настолько близко, что кажется, моё сердце сейчас остановится. Бьётся всё сильнее и быстрее. Не выдержит. А он… Он накидывает галстук на себя. Завязывает. Заново. До того ловко и скоро, что я даже не сразу соображаю, что происходит на самом деле, ведь внутри меня идёт целое сражение. Мой опекун… Впервые в жизни нацепляет на себя галстук? Вот оно — его действие. А я… Кажется, я точно спятила! Дышать всё-таки начала. Ровно в тот миг, когда этот невозможный мужчина с самым невозмутимым видом отстраняется, демонстрируя мне конечный итог. Да, вдох-выдох, Асия… Приводи в порядок свой сломавшийся мозг… А то ведь переклинивает! Сложно даётся… Но я справляюсь. Опять дышу… Что ещё остаётся?! Разве что… — Как-то ты очень легко справился для того, кто никогда в жизни ничего такого не делал, — смотрю на него со всем переполняющим меня скептическим с подозрением в обмане. Он ведь и правда обманул! Как минимум, все мои ожидания… — Из нас троих, обычно Кай занимается всей сопутствующей официальной кабалой на публику. И с галстуками у него поначалу были некоторые проблемы. Пришлось помогать осваивать, — разводит руками опекун. Часть моей школьной формы смотрится на нём совершенно чуждым ярким пятном. А мои мысли вдруг слишком сильно цепляются за этот факт, по мере того, как я рассматриваю своего собеседника. Адем Эмирхан в шёлковом алом галстуке — это… — Совсем не подошло, — качаю головой, оценив увиденное, старательно давя в себе напрашивающийся смешок. — Вообще ни разу, — поджимаю губы, чтобы сохранить подобие созданной безразличности. Получается… Никак. Всё равно на моих губах расползается улыбка, пока я тянусь к нему навстречу, чтобы избавить нас обоих от этой нелепицы. — Кто ж виноват, что эту вашу форму создавали извращенцы, — по-своему соглашается со мной опекун, чуть склонив голову, помогая мне снять с него галстук. Так и замираю, едва расслабив узел, сжимая шёлк в своих ладонях. — Это почему это извращенцы? Ответом становится неопределённая насмешка. И ещё более непонятное тихим вкрадчивым: — Была бы ты на моём месте, сразу бы поняла. Сам стаскивает с себя галстук. И на меня обратно надевает тоже сам. Правда, узел так и оставляет полуразвязанным. С учётом, что верхние пуговицы я расстегнула ещё днём из-за дневной духоты, смотрится наверняка небрежно. Но возможности самой всё исправить никак не остаётся. Слишком занята моментом, когда опекун снимает меня с капота и ставит на землю. — Особенно, если вот так, — добавляет всё такое же непонятное, демонстративно оглядев меня с ног до головы. Совсем неторопливо… Плавно. Лениво. Тяжёло… И вот кто скажет, почему в одно мгновение так остро захотелось оттянуть подол как можно ниже? А смотреть ему в глаза — так и вовсе… Не буду! Как и ломать свой мозг в очередной раз. — Ладно. Раз с этим закончили, я выбираю ещё раз действие, — напоминаю сразу нам обоим. Мы ведь ещё не до конца дошли, чтоб так отвлекаться. И я так и не задала интересующий меня вопрос! К тому же… — Ты с первым своим действием ещё не до конца справилась, — тоже напоминает. |