Онлайн книга «Цвет греха. Чёрный»
|
Аж не по себе становится! А всё этот его пристально пронзительный взгляд… Разве возможно так смотреть? Будто на части разбирает. Иначе чего так уставился? Мне и полминутки назад неимоверно хотелось вернуться в машину, притом сразу за руль, и чтоб никто не смог догнать, а я просто свалила отсюда куда-подальше. Теперь — во сто крат сильнее захотелось. Повинуясь этому порыву, даже шаг в сторону ступаю. Жаль, натыкаюсь на Ширин. — Ну, в общем, если я больше не нужна, мне давно пора. Счастливого полёта! — нагло заявляет она. И мало того, что сваливает первой, используя машину, на которой я планировала уехать, так ещё и моих прежде никуда от меня не отходящих церберов с собой забирает. Вот где справедливость? А нет её… Зато есть чувство чего-то тяжёлого и давящего на грудь, мешающего полноценно вдохнуть. Ощущение лишь обостряется и становится явнее, когда бывший муж моей матери окончательно забивает на свой телефонный разговор, банально засунув гаджет в карман своего пиджака, пока сокращает разделяющее нас расстояние, так и не переставая на меня смотреть. — Очень… — произносит. Явно не договаривает. Шумно выдыхает. И протягивает мне раскрытую ладонь. А я… Я ведь, вроде как, была очень-очень зла! Тогда почему теперь не злюсь? И даже уже не помню, за что и на что. Хорошо, что вообще вспоминаю о том, что злилась! Только поэтому, вместо того, чтоб принять приглашающий жест, вручаю ему коробку, после чего с самым гордым видом, подхватив и приподняв подол платья, чтобы не оступиться, самостоятельно поднимаюсь по трапу вверх. Ну и что, что не собиралась ни на какую свадьбу? Раз уж есть возможность обсудить тот факт, что я теперь совершеннолетняя, а значит, ему и его правилам больше подчиняться не должна, вот и воспользуюсь. Да и платье же в самом деле красивое. Покажу себя в нём не только ему! Глава 25 Глава 25 Асия Проходят самые долгие три часа в моей жизни. Уж не знаю, что такого я сделала опекуну, но смотреть на меня пронзительно пристально он так и не перестаёт. А я так и не нахожу в себе смелости заговорить о том, о чём собиралась. Всё-таки трудно сосредоточиться на относительно мирной беседе, когда вынуждена изображать из себя всю такую гордую, независимую и вообще ни одного этого его пристального взгляда не замечающую, уставившуюся исключительно в окошко около себя. Почему решаю, что беседа должна быть непременно мирной? Что-то глубоко внутри упорно подсказывает, выбери я другую стратегию в своих пояснениях, самой не сдобровать. Неспроста же сидящий напротив весь пронизан напряжением? Я до сих пор прекрасно помню, как пал смертью храбрых букет цветов, присланный Кааном, и будить в опекуне эту его не очень-то уравновешенную сторону совсем не хочется. А может, хрень всё это полная и жалкие оправдания для самой себя? Тогда, когда всё там же, очень глубоко внутри банально страшно заявить ему о том, что нам теперь не по пути, разные у нас с ним теперь дороги, каждый пойдёт своей, отдельно от другого, а потом услышать встречный ответ… если вдруг он с лёгкостью согласится. А я в тот же миг останусь одна. Так ли мне нужна эта независимость, чтоб быть брошенной в чужой стране? Если единственное, что есть при себе — новенький телефон, им же купленный, да платье, оплаченное тоже им. Как подумала, так и скривилась собственным мыслям. |