Книга Цвет греха. Чёрный, страница 152 – Александра Салиева

— Тебе стоит быть осторожнее в своих высказываниях, девочка моя, — произносит, поднимаясь вместе со мной по лестнице.

Кто придумал так много ступенек?

Кажутся бесконечными.

— Надоело быть осторожнее, — признаюсь ему. — Всё равно же ни черта не помогает.

На его губах расцветает понимающая насмешка.

— Вряд ли я остановлюсь, если и дальше будешь меня искушать, — отзывается он.

— А у меня получается? Тебя искушать? — усмехаюсь в ответ бессовестно. — Ты же грёбанная неприступная ледяная глыба с кучей правил и запретов, Адем Эмирхан, — предъявляю в довершение. — Разве нет?

Ступеньки наконец-то заканчиваются. До двери в спальню остаётся совсем немного. И я не ошибаюсь с выбором направления. Не только в том, куда он идёт.

— Уж точно не зелёный мальчишка со всеми явными признаками сперматокси… — не успевает договорить.

Затыкаю его. Известным нам обоим способом. Обхватив мужское лицо обеими ладонями, впиваюсь в его губы, окончательно прощаясь с мыслью о собственном здравомыслии. Как и со способностью думать в принципе. Ничего во мне адекватного не остаётся. Только чувства. Они захлёстывают с головой. И я откровенно наслаждаюсь каждым мгновением, что дарят чужое тепло и близость. Забываю о том, что сама же себе запретила. О возможном осуждении тоже забываю. Не только со своей стороны. Пусть всё катится в пекло, горит в аду. Если мне суждено пасть, захлебнуться и пропасть, этот грех совершенно точно станет моим. Вероятно, самым нужным, близким и родным из всех возможных.

— Точно, — подтверждаю запоздало.

Всего за секунду до того, как сверху падает безжалостно холодная вода. Если минуту назад я собиралась захлебнуться своими ощущениями, то теперь захлёбываюсь исключительно ей.

Да млин!

— Ты что делаешь? — негодую уже вслух.

Жалкая секунда, а я промокаю до нитки. Облегающее платье становится настоящими оковами. Тяжёлыми. Мешающими свободно двигаться. Вынуждающими продрогнуть в считанные мгновения. Я и не двигаюсь, округлившимися глазами смотря на того, кто, оказывается затащил нас в душ. Он и тогда не отпускает, хотя и позволяет стоять самостоятельно.

— Жду, когда ты протрезвеешь, — нисколько не проникается Адем Эмирхан, глядя на меня сверху-вниз. — Хочу, чтобы ты была в себе, — дополняет, склонившись ко мне ближе. — И хорошенько запомнила всё то, что я собираюсь с тобой сделать, девочка моя, когда возьму тебя в самое ближайшее время, — заканчивает пробирающим шёпотом мне на ухо.

Адем

Падающие на нас сверху потоки воды совсем не охлаждают. Все мои демоны, живущие в личной Преисподней, рвутся наружу, как если бы та сгорала дотла, ни единой границы не оставалось. Но я всё равно делаю воду теплее. Не для себя. Для неё. Чтоб не замерзла. Хотя она и тогда вся дрожит. Смотрит на меня снизу-вверх, вцепившись в мою рубашку обеими ладошками, да с такой уязвимостью, что хочется вырвать собственное сердце, только бы найти в чайном взоре что-то большее.

Другой способ тоже есть…

И я пользуюсь им сполна.

— Ты весь мокрый, — шепчет она так тихо, словно опасается, что кто-то посторонний услышит.

Перехватываю хрупкие пальчики.

— Ты тоже, — соглашаюсь с ней.

Целую каждый из пяти. Сперва их, затем тонкое запястье, и чуть выше. Моя девочка шумно выдыхает. Прижимается ко мне плотнее. Запрокидывает голову.