Книга Цвет греха. Чёрный, страница 163 – Александра Салиева

Засовывает в меня ещё порцию нашего обеда.

— Нет, я серьёзно. Всё в порядке, — даже не вру, как только прожевываю.

Имею ввиду уже не всех тех других, о которых была речь, а конкретно себя, вот и не вру. Он и тогда не особо верит. Но больше никак не комментирует, и на том спасибо.

— Как думаешь, тут можно найти нитку и иголку? — переключаюсь обратно на судьбу своих пуговиц, как только с поглощением пищи завершено.

Поползай и найди их ещё сперва…

Тем более, что даже подняться на ноги, и то мне не позволено. По крайней мере, не так сразу.

— Вероятно, — проговаривает мужчина, отодвигая стакан с водой подальше от края. — Но не нужно, — сам же придвигается ко мне ближе, прижимаясь губами к моему обнажённому плечу. — Если тебе так сильно нужна рубашка, можешь забрать мою, — заканчивает тихо.

От прикосновения его губ по коже моментально расползаются мириады мурашек, и я кусаю губы, борясь с самой собой в дилемме сделать всё-таки по-своему или же так, как он говорит. В итоге склоняюсь к последнему. Да и то вовсе не для того, чтобы переодеться. Идея избавить от рубашки и Адема Эмирхана мне нравится сама по себе.

— Только учти, с яхты в таком виде я тебя не выпущу. Всех удар хватит, если ты в таком виде, без неё по городу пойдёшь, — предупреждаю, прежде чем самой коснуться чужих губ своими губами. — Сперва всех. Потом и меня…

Ответный поцелуй — не такой скромный, как мой. Долгий. Протяжный. Наполненный нежностью. С ноткой лёгкой алчности. Распаляющий мою душу и стремление заполучить ещё бесконечное множество таких мгновений.

— Не переживай. Не пойду, — с улыбкой в голосе отзывается он. — Мы вернёмся на яхте сразу к дому.

Рубашку с него я и в самом деле снимаю. Как и на ноги всё же встаю. Правда, уже не по своей инициативе. Белоснежная ткань так и остаётся в моих руках, когда я слышу негромкое, но весомое:

— Поднимись, — и сам же помогает мне принять вертикальное положение.

Сперва так, затем развернув меня к себе спиной. Рубашка вываливается из моих рук. Остаётся на полу. Никто не обращает на это никакого внимания.

— Я сказал подняться, не сказал, что ты можешь от меня сбежать, — шепчет мужчина совсем тихо мне на ухо, прежде чем склониться ближе и нахально стащить лямку моего лифчика намного ниже. — Обопрись руками, — дополняет, укладывая мои ладони на стол.

До меня не сразу доходит, к чему именно он это велит. Моего плеча касается новый едва осязаемый поцелуй. И ещё один. И ещё… Собственное воображение с лёгкостью компенсирует недостаток моей преждевременной недогадливости, а пальцы сжимают край столешницы крепче, пока я выгибаюсь в умелых мужских объятиях снова и снова, ещё множество раз, безвозвратно теряясь во всём том, что случится потом…

К тому моменту, как мы всё же в самом деле возвращаемся в особняк, близится завершение заката. Огни с террасы прекрасно освещают всю территорию, несмотря на время суток, и если бы я не была так сильно поглощена тем, что любуюсь на помогающего мне сойти на твёрдую землю мужчину, то сразу заметила бы, насколько здесь необычайно многолюдно. Не только служащие хозяину владений, выстроившиеся в ряд — мрачные и суровые, с непроницаемыми выражениями лиц. Незнакомцы в специальной форме, которую однажды уже доводилось видеть близко в кабинете директора школы «Бахчешехир» — тоже.