Книга Цвет греха. Чёрный, страница 66 – Александра Салиева

Вот как сейчас!

Тогда, когда шаги опекуна всё ближе и ближе.

Я даже дыхание затаиваю, когда они совсем рядом…

Мимо проходит.

В ванную.

Фух!

Повезло…

Но надолго ли?

Ведь моя проблема всё ещё не желает исчезать.

— Не уйду! — заявляет категорично Каан.

— Ты точно сумасшедший, — отзываюсь тоскливо.

Почти решаюсь вырубить вызов.

И будь что будет!

Быть может, даже хватит смелости попросить помочь с этим опекуна. Что он обо мне подумает и как всё это будет выглядеть в его глазах… хорошо, узнавать не приходится.

— По крайней мере, пока не пообещаешь, что встретишься со мной и мы нормально всё обсудим. Скажем, хотя бы вечером, — продолжает настаивать Каан.

— Нет. На вечер у меня другие планы.

Да, вру. Тщетно.

— Завтра? В десять. Также, утром.

Дверь в ванную тоже хлопает. Во второй раз. Вновь слышатся шаги в коридоре.

И…

Да к чёрту!

— Ладно, — цежу сквозь зубы. — Если пообещаешь после этого раз и навсегда отстать от меня.

— Не зарекайся, вредина, — заметно веселеет собеседник.

Если и говорит что-то ещё, я уже не слышу. Отключаюсь. И принимаю самый беззаботный вид, едва дверь в мою комнату открыта, а на пороге показывается тот, чьего появления я так опасалась. Надеюсь, выходит достаточно достоверно. Или же наоборот, слишком стараюсь. Ведь мужчина, не дойдя до меня всего шага, застывает, пристально разглядывая, определённо размышляя о чём-то. Очень уж подозрительно.

Как будто догадывается о том, что буквально на месте преступления меня застукивает!

Хотя нет…

Откуда ему знать?

Пусть и лгунья из меня никудышная.

И всё-таки…

— Доброе утро, — выдаю максимально бесцветно.

— И тебе, — отзывается он.

Не особо приветливо. И это тоже напрягает. Настолько, что пальцы буквально судорогой сводит, пока я цепляюсь за свой новый телефон в ожидании дальнейшего.

Благо, все мои опасения напрасны!

Почти.

— Что это? — интересуется опекун.

Не сразу соображаю, о чём речь. Только после того, как он подходит ещё ближе, а после тянет руку к моему столу, придвигая к нам тетрадь. С моими рисунками.

— М-мм… — поначалу теряюсь от столь резкой смены полярности в моей голове. — Твои татуировки?

То ли сознаюсь, то ли сама не уверена в том, что говорю. Вдруг непохоже? Или моя память меня подводит. Ведь на губах стоящего напротив расцветает неопределённая насмешка. А вместо ответа он вопросительно поднимает бровь.

— Не похоже? — уточняю нерешительно.

Насмешка становится шире.

— Похоже, — отзывается опекун.

Вздох облегчения вырывается из меня куда громче, нежели следовало бы.

— Хорошо, — улыбаюсь.

Рано, кстати. Особенно если учесть тот факт, что если уж в самом деле похоже, значит я достаточно долго пялилась на полураздетого мужчину, чтоб их запомнить.

Последующий вопрос и вовсе вводит в ступор.

— И зачем они тебе?

И вот что сказать?

Опять правду…

Неудобную.

Ту, при которой…

Достаточно долго пялилась на него, да.

Не только татуировки хорошенечко запомнила.

Хотя одно оправдание у меня всё же есть!

— Было интересно, что они значат, — отворачиваюсь.

И замираю, чувствуя, насколько же он близко, когда склоняется то ли надо мной, то ли скорее над столом. Последнее. Ведь я между ними. А он возвращает тетрадь на место.

— Могла бы просто спросить, — произносит бывший муж моей матери.

— Тогда бы это было слишком просто, — выдавливаю из себя полушёпотом, полуобернувшись к нему.