Книга Цвет греха. Чёрный, страница 97 – Александра Салиева

Тем себя и успокаиваю…

К тому же, ждать приходится не так уж и долго.

А пока едем домой, опять задумываюсь над тем, с чего бы меня донимала малейшая неизвестность по отношению к Адему Эмирхану.

Когда и почему я успеваю настолько в нём нуждаться?

Ведь это же совершенно неправильно.

Да и вообще невозможно…

— Правда или действие? — срывается с моих губ такое же внезапное, как и беспечно провокационное.

Это точно я сказала?

Ага, я.

Лишь бы не слушать эту затянувшуюся тишину!

Ту, при которой собственные мысли почти оглушают.

Мне же думать — однозначно вредно!

Вот, и не буду…

Тем более, что мой порыв превосходно срабатывает.

— Правда или… что? — наконец, обращает на меня внимание бывший муж моей матери.

Даже от дороги впереди ненадолго отворачивается.

— Правда. Или действие. Игра такая. Ни разу не слышал? — подтверждаю с самым невозмутимым видом.

И уже почти предвкушаю, как вскоре ему придётся выложить мне всё, о чём я только захочу знать.

Ну а то, чем за это придётся расплатиться?

Да мне не привыкать.

Сдаётся, оно того в любом случае стоит!

— Слышал. Где-то в рекламе одного фильма. Там ещё все умерли, — не менее невозмутимо отзывается мужчина.

На секундочку начинаю жалеть о своём незапланированном поступке, но добродушная улыбка, тронувшая его губы, разуверяет в обратном.

— Я не совсем это имела ввиду, — возмущаюсь встречно.

Ответом становится ещё одна мимолётная улыбка.

— Ладно. Допустим, — по-своему соглашается опекун. — И? Что дальше?

— Выбирай, — предлагаю снисходительно. — Правда. Или действие. Только учти, ответ должен быть честным. Никакого обмана. А если действие, то — любое из того, что я захочу. Выполнишь, даже если это будет полнейшим сумасшествием. Отказываться нельзя, — обозначаю условия.

Вот тут я заслуживаю заинтересованный взгляд.

— Сперва я. Потом — ты? — уточняет он.

Где-то здесь мне бы стоило вспомнить о том, что я вдруг становлюсь слишком смелой и стоило бы притормозить, хотя бы обозначив рамки поставленных правил. Но мысль, как вспыхивает в моей голове, так и рассеивается столь же скоро. Очень уж интересно, что будет, если отпустить все тормоза. И просто жить. Как есть.

Сам же сказал, надо учиться доверять друг другу.

Вот… начнём с этого.

— Да. Сперва — ты, потом — я.

По губам собеседника расплывается ещё одна улыбка. На этот раз с заметным предвкушением. Судя по всему, не мне одной приглянулась озвученная идея.

— Договорились.

Киваю со всей важностью, которую только способна изобразить.

— Так что именно выбираешь? — напоминаю.

Мужчина делает вид, что призадумывается над своим выбором. И говорит ровно то, на что я рассчитываю:

— Правда.

Снова киваю. Но над своим вопросом размышляю недолго. Он кружил в моей голове задолго до момента, как я впервые увидела Адема Эмирхана.

— Ты и моя мать, — обозначаю, как есть. — Почему вы расстались?

Не в первый раз я задаю этот вопрос. Не ему, разумеется. И если прежде, не получив внятный ответ, я додумывала сама, то теперь, когда я знакома с этим мужчиной ближе, собственные предположения уже не кажутся такими уж и верными.

И сегодня я не ошибаюсь.

— Она ушла, — пожимает плечом бывший муж моей матери, замолкает, а на его лице отражается мрачность, когда он сосредотачивается на ветровом стекле, больше не смотрит в мою сторону, а через некоторую паузу добавляет бесцветно: — вернее, сбежала. От меня.