Книга Жнец и ведьма. Том 1, страница 44 – Виктория Рогозина

— Не надо… Не отнимай… Я ведь только начал… Я ж всё только начал… — бормотал он, захлёбываясь слезами.

Могилов смотрел на него с холодной брезгливостью. Это существо боялось потерять своё «добро» — счёт в банке, имя на афишах, охранников с накачанными руками. Но душу — ту, что давно превратилась в тень — он даже не пытался спасти.

— Жалко, — сказал Матвей, вытягивая руку вперёд. В воздухе запахло озоном. Пространство задрожало. — У тебя был голос. Настоящий.

Он сжал пальцы. Мужчина всхлипнул — и замер. Без света в глазах. Без искры. Без дара. Просто тело. Просто оболочка.

— И ты его просрал, — заключил Могилов, забирая искру и аккуратно пряча в сумку, где уже тлели чужие нереализованные возможности.

Он обернулся, пройдя мимо вычурного рояля, покрытого пылью. Мимо гобеленов, которые никто не понимал. Мимо статуй, которые были пустыми не из мрамора — изначально. Он не спешил. Следующий адрес был уже близко. И он хотел забыться в работе. Забыться от неё. От Варвары. Но в груди снова заныло. Татуировка медленно начала теплеть.

Матвей уже почти дошёл до массивной двери, ведущей из вычурного холла к свободе, когда его слух уловил шорох — неестественный, слишком резкий для пустого дома. Он застыл на месте, не оборачиваясь, только наклонил голову, прислушиваясь. Щелчок. Скрип. И тут же, будто кто-то сорвал чёрную простыню с неба, вспыхнула пентаграмма — кровавая, рваная, ритуальная. Она взвилась под потолок, озаряя стены инфернальным светом. Углы зала перекосились, словно пространство стало корчиться от боли. Воздух загустел.

— Чёрт побери… — прошипел Могилов, оборачиваясь. — Ну конечно.

Из глубины зала, из-за мебели и колонн, хлынули фигуры. Пятеро. Десять. Больше. В чёрных балахонах, с окровавленными перчатками и рваными заклинаниями, с глазами, полными фанатичного блеска. Сектанты. Жнец — редкий трофей. На чёрном рынке он шёл за миллионы. Целый — дороже. По частям — несильно дешевле. Матвей криво усмехнулся.

— Вы серьёзно?

Он шагнул вперёд, вытягивая руку. Вокруг пальцев начал клубиться дым — чёрный, вязкий, как смола, дрожащий от чужих страхов. С каждым мгновением он разрастался, принимая форму — смерч, иссиня-чёрный, как ночное небо без звёзд.

Сектанты рванули вперёд, размахивая заклинаниями, кто-то выкрикнул имя какого-то демона, другой метнул в него нож. Но Могилов уже взмахнул рукой — и смерч вырвался вперёд, как зверь с голодной пастью. Крик. Мясо. Десяток тел разлетелся в стороны, некоторые сразу обратились в пепел, у других просто не осталось лиц. Их души не успели даже вырваться — Жнец забрал их прежде, чем страх достиг мозга.

Матвей тяжело выдохнул, готовясь к следующему удару, но тут… Боль. Внезапная, жгучая. Что-то хрустнуло у самого основания черепа — не физически, а как будто в мире энергии. Волна дурноты обрушилась на него, всё вокруг дёрнулось, как испорченная плёнка. В глазах потемнело, колени подогнулись. Он понял: ударили изнутри круга. Кто-то, кто ждал. Кто был сильнее, чем показалось.

— Варвара… — прошептал он неожиданно даже для самого себя. И провалился в тьму.

Матвей очнулся не сразу. Сначала были только отголоски боли — тупой, глухой пульсирующей боли, как будто весь он был огромной раной. Сознание возвращалось тяжело, будто кто-то тянул его из вязкого, холодного болота. Мир всплывал по частям: сперва — липкий запах крови и ладана, потом — дрожащие отблески света на стенах, потом — голос. Чужой. Шепчущий. Мерзкий.