Книга Жнец и ведьма. Том 1, страница 53 – Виктория Рогозина

Она снова перевела взгляд на него. Матвей ничего не сказал. Он смотрел на её губы — мягкие, приоткрытые, с остатком влаги после бокала. Он помнил их вкус. Вспоминал, как она тяжело дышала у него на груди, как прижималась, не стесняясь своих чувств. Сладковатый, немного пряный, тёплый вкус её поцелуев снова вспыхнул в его памяти, заставляя пальцы напрягаться.

Он пытался убедить себя, что Варвара ему не нравится. Что она раздражает — своей манерой говорить, своим непредсказуемым характером, своей силой и упрямством. Что всё это — просто временная связь, случайность, игра с последствиями. Но он снова смотрел на её губы. И снова проигрывал самому себе.

Варвара откинулась на спинку дивана, закинула ногу на ногу, провела рукой по шее и, немного нахмурившись, сказала негромко, будто про себя:

— Мне жарко…

Матвей не был уверен, что именно с ним произошло. Может, виноват был виски, может — проклятая татуировка, что пульсировала на запястье, а может… может, это она. Её голос, взгляд, запах. Варвара.

Он подался вперёд, не раздумывая, не оставляя шансов сомнению, и его губы с алчностью сомкнулись с её. Он целовал её страстно, жадно, будто с каждой секундой терял контроль, будто бы тело требовало одного — её. И она отвечала так же — с тем же пылающим безумием, будто искра, что жгла их изнутри, нашла ответ во взаимном огне. Варвара прижималась к нему, стонала сквозь поцелуи, её пальцы срывались с его плеч, скользили по затылку, терялись в волосах.

Матвей мог поклясться, что в голове у него щёлкнул тумблер — всё отключилось. Он не слышал времени, не чувствовал пространства. Был только её вкус, её дыхание, её желания, перекликающиеся с его. Он не знал, инкуб ли в нём требовал этого тела — или это был он сам.

Когда Варвара оказалась под ним, запрокинув голову и глядя снизу вверх затуманенными глазами, он едва не потерял остатки контроля. Сердце колотилось с чудовищной скоростью, а дыхание срывалось — и от желания, и от ярости на самого себя.

Он резко отстранился, выдохнул сквозь зубы, чувствуя, как сгорело внутри всё, кроме последней нитки воли. Схватился за подлокотник дивана, будто от этого зависело его самообладание. Варвара лежала, глядя на него так, что каждый его нерв стонал от желания вернуться к ней. Но он стиснул челюсть.

— Ложись спать, — голос хрипел, будто выжженный огнём. — Мне нужно… разобраться с парой дел.

Он не дал сказать ей ни слова — просто вскочил, отступил к двери и, не оглядываясь, вышел, плотно захлопнув дверь. Коридор был мрачен, но даже эта темнота не могла охладить пламя внутри него. Тело горело, жилы натянуты до предела, а мысль одна:

«Инкуб… Инкуб, чёрт возьми… и он хочет именно её.»

Могилов брёл по тёмным улицам Москвы, будто выгуливал своё бессилие. Осенний ветер пробирал до костей, шуршал листвой под ногами, стягивал с веток последние признаки жизни — но Матвей не чувствовал холода. Его собственное тело будто было раскалено изнутри, как печь, из которой не удаётся выпустить жар.

Он шёл без цели — скорее убегая, чем направляясь куда-то. Пальцы сжимались в кулаки, а взгляд был устремлён в никуда. Ему казалось, что улицы города замедлились, будто чувствовали в нём что-то потустороннее. Не человека — Жнеца. Инкуба. Существо, которое не должно было хотеть, не должен было жаждать. Но хотел. Жаждал.