Книга Жнец и ведьма. Том 1, страница 79 – Виктория Рогозина

Матвей резко отвернулся, словно от удара. Раздражение вспыхнуло внутри, жгучее, злое. Он ненавидел это состояние. Ненавидел, что тело предаёт его, требует близости, тепла, прикосновений, а разум в панике пытается сохранить дистанцию, которую они уже давно перешагнули.

Резко скинув одеяло, Могилов встал с кровати и начал одеваться. Резкие, порывистые движения. Рубашка не застёгивалась с первого раза — пальцы дрожали. Злость клубилась внутри, как черная буря. Он не знал, чего хочет на самом деле. Не знал, как вернуть всё обратно — себя прежнего, свою холодную стабильность, свою скучную, но контролируемую жизнь.

Он не успел натянуть куртку, когда почувствовал лёгкое прикосновение — ладонь девушки мягко легла ему на плечо. Неуверенно. Почти робко.

Сработал инстинкт. Одно резкое движение — и её запястье оказалось у него в стальной хватке. Поворот — и вот она уже прижата к стене. Она не могла не чувствовать его вес, его дыхание, его злость. Он вглядывался в её лицо, в её глаза, пытаясь найти там страх. Оцепенение. Слезы. Паническую мольбу о пощаде. Но — ничего.

Просто взгляд. Чуть испуганный, но спокойный. Она не дрожала. Не шептала, чтобы отпустил. Просто смотрела. Как будто знала, что он не причинит ей зла. Или как будто ей уже всё равно. Это бесило сильнее всего. Могилов стиснул зубы.

— Убью потом, — рыкнул он ей в лицо, не узнавая собственный голос — низкий, с хрипотцой, сорванный сдержанным напряжением. — Не сейчас.

И ушёл. Громкий хлопок двери отразился жутким эхом в квартире. Варвара осталась стоять у стены, прижимая к себе ладонью краснеющее запястье. Воздух был натянут, как струна. Тишина — звонкая, как после взрыва.

А за дверью — Матвей, идущий по коридору в ночь, где, возможно, снова сможет дышать. Или хотя бы сделать вид.

Могилов ворвался в управление, будто вломился в чужой дом — слишком резко, слишком злой, слишком живой для этого места, где даже воздух был пропитан чем-то мертвенно-ровным. Бахнула за ним дверь. По коридору разнеслось глухое эхо шагов, в котором слышалась злость, тяжесть, усталость и… ненависть. К себе.

Он шел быстро, почти с рычанием, и если кто-то и хотел поприветствовать его — не решился. Да и зачем? Он и так весь был как сплошное «не подходи — убьёт».

В приёмной — группа Смертей, уютно устроившихся на кожаных креслах, пили кофе и тихо посмеивались над чем-то своим. Один даже закусил печенькой.

— А ну встали, твари, — зарычал Могилов. — Работать надо, а не ржать, как в яслях.

Мрак и тишина встали мгновенно. Кофе пролилось на чей-то плащ, печенька с глухим «хрясь» раскололась пополам в чужой руке. Никто не возразил. Даже не дернулся. Матвей не стал задерживаться — ему было всё равно. Не они вызывали бурю под кожей, не их хотелось разорвать в клочья.

Он направился вглубь — к айтишникам. Свет там был ярче, воздух — суше, пахло пластиком и дешевым энергетиком. Компания программистов, окружённых мониторами, беззаботно играла в какую-то игру — экраны вспыхивали магией, монстрами и виртуальными взрывами. Смех. Щёлканье мышей.

— Офигели, что ли⁈ — рявкнул Матвей, как гром. — У вас тут хакеры из Ада лезут в нашу сеть, а вы тут в башенки играете⁈

Смех оборвался. Один из парней нервно ткнул «выход» из игры, другой уронил мышь.