Книга Жнец и ведьма. Том 1, страница 84 – Виктория Рогозина

И чем дальше он шёл, тем явственнее ощущал, что возвращается не просто в квартиру. Возвращается к Варваре. К её присутствию, к её взгляду, к ощущениям, которых не должен был испытывать.

А тело — мерзавец — радовалось. Радовалось возможности оказаться рядом.

Матвей остановился, когда краем глаза зацепил яркое, неоновое пятно — вывеска круглосуточного супермаркета, настырно светившая даже сквозь листву деревьев. Он поморщился. Абсолютно не его место. Не его стиль. Ему не требовалась еда, вода, сон — тело жило по другим законам, и уж точно не страдало от голода. Но Варвара… Варвара была человеком. Со всеми этими нелепыми потребностями, слабостями, привычками. Могилов хотел пройти мимо — ведь она не его ответственность. Не его проблема. Он даже сделал первый шаг, потом второй. Но что-то внутри будто потянуло назад — не метка, не долг, а злое, упорное «надо», которое он сам себе и внушил.

Он резко развернулся, толкнул дверь супермаркета и вошёл, смахнув с плеча каплю дождя, как раздражающую мысль. Под потолком гудели дешёвые лампы, воздух был пропитан запахом пластика, еды и человеческого равнодушия. Матвей прошёл мимо тележек, взял корзинку, и, как человек, который делает это не впервые, уверенно направился к стеллажам.

Фрукты. Он наугад выбрал пару зелёных яблок, гроздь винограда, один спелый гранат — яркий, как кровь. Взял пучок зелени. Морковь. Кабачки. Зачем — не знал. Варвара, наверное, готовит. Наверное, ест нормальную еду. Наверное, живёт.

Он остановился у витрины с шоколадом и долго смотрел на равные ряды блестящих упаковок. Рука сама собой потянулась к дорогому тёмному — высокий процент какао и кусочки малины внутри. Взял ещё одну плитку, на этот раз с морской солью. Потом, без особого желания, направился к кассе.

Очередь. Люди. Бегущая строка цен. Раздражающие звуки. Всё казалось лишним, но он стоял спокойно. Сканирующий аппарат пищал, упаковки падали в пакет, и вдруг — мысль.

Он ничего о Варваре не знает. Совсем. Кем она была до встречи с ним? Чем жила? Что любила, чего боялась? Кто её предал, кто спасал? Какого чёрта она вообще оказалась в его жизни? Могилов вспомнил только одно — как в баре она заказала кофе и три кусочка сахара. Ни два, ни четыре. Ровно три. Вот и всё, что он знал. Три куска сахара. И это почему-то оказалось болезненно личным.

Он забрал пакет, вышел в прохладу и снова двинулся по направлению к дому — теперь уже определённо зная, что возвращается не в пустую квартиру.

Дверь квартиры закрылась за Матвеем мягко, но с глухим щелчком, и тишина внутри будто окутала его с ног до головы. Ни звука — ни дыхания, ни шагов, даже старый холодильник, казалось, замер, затаив дыхание. Эта тишина не была пустой, она была живой, наполненной чем-то незримым, — и оттого только сильнее давила.

Могилов медленно прошёл по коридору, чувствуя, как воздух несёт лёгкий запах… еды? Он остановился, вдохнул глубже. Да, точно — с кухни тянуло чем-то домашним. Картофель. Поджаристое мясо. Морс. Удивление вспыхнуло краткой искрой в груди. Это было так неожиданно, непривычно и — чертовски не к месту.

Он шагнул в кухню. Свет не горел, но в полумраке и так всё было видно — на столе стояли аккуратно разложенные тарелки. Пар от горячего давно улетучился, но даже остывшими котлеты и пюре казались странно уютными. На краю стола — суп в глубокой миске и тёмный морс в стакане. Стол выглядел… заботливо. Будто его ждали.