Книга Два в одном. Слишком много предательств, страница 328 – SecretKeeper

— Не пытайтесь нас остановить, иначе испытаете м_о_й г_н_е_в н_а с_в_о_е_й ш_к_у_р_е! — последние слова она толи прорычала, толи прошипела какими-то странными, вибрирующими, до ужаса знакомыми интонациями голоса, от которых у меня по всему телу пробежали мурашки, а охрана и сам Токаторо непроизвольно отпрянули назад.

— На твоем месте я бы как следует подумала, прежде, чем совершать бездумные и опрометчивые шаги, глупая девчонка!! — раздался откуда-то справа тихий и властный женский голос, заставивший мою лисичку вздрогнуть, оборачиваясь на его звук.

Обернувшись на голос — я увидел трех незнакомых, но вместе с тем имеющих смутно узнаваемые черты женщин. Очень взрослых женщин. Трех красивых, властных женщин, с телами и ликами юных прелестниц, но при этом с очень опытными и мудрыми глазами.

Услышав слова, сказанные незнакомкой, стоявшей по центру, на пару шагов впереди остальных — Аки вздрогнула и напряглась.

— Ну здравствуй, малышка, — приторно-сладким голосом поприветствовала стоящая справа темноглазая невысокая девушка… Нет, все-таки женщина. Переодеть ее сейчас в униформу универа — вылитая студентка первого курса, мило улыбается, немного румянится… но глаза — они не обманывали. Это были пронзительные, расчетливые, холодные глаза взрослой опытной интриганки.

— Приветствую старшую наставницу, — заметно тише ответила моя лисичка, опуская руку и втягивая коготки. — Младшая приветствует уважаемых старейшин, — поклонилась она в адрес двух других женщин. — Признаться, приятно удивлена встретить вас так далеко от Храма в Долине…

— Я тоже удивлена не меньше, малышка Аки, — с ласковой улыбкой ответила та, кого Аки назвала наставницей. — Во имя богини, кажется, ещё вчера ты прошла испытание и получила право выбирать свой путь… а прошло-то пятнадцать лет. И вот ты уже успела повзрослеть, похорошеть… и стать непозволительно дерзкой, — на последней части сказанного в её голосе звякнули льдинки. — С каких это пор девочка, едва переступившая порог зрелости, решила, что вправе ставить под сомнение присягу целого клана — ради своей, хи-хи, юношеской увлеченности?

Она мельком скользнула взглядом по мне, и от этого взгляда мне стало очень неуютно.

Аки едва заметно отступила еще на полшага, прищурилась, явно что-то обдумывая.

— Или после того, как госпожа Китсу-но-ити объявила тебя своей хранительницей, ты возомнила себя десницей Инари? — голос женщины окончательно похолодел. — Скажи мне asahaka na musume yo, видящая не дальше своего длинного носа, кто дал тебе право перечить главе дома-покровителя? Кто тебе сказал, что ты вправе пытаться толковать слова вассальной клятвы, провозглашенные главой? Кто научил тебя открывать рот там, где положено склонять голову?

Слегка опустив взгляд, моя лисичка прикусила нижнюю губу, и я словно кожей почувствовал растущее напряжение и бурление мыслей в голове девушки. Словно в ее душе схлестнулись две противоборствующие половинки: одна в своей решимости готовая идти до конца, а вторая — словно с молоком матери впитавшая послушание, дисциплину и традиции клана — сдерживала ее порывы, заставляя склонить голову в покаянном жесте.

— Наверное, это я научила тебя быть такой дерзкой, и настолько же недалекой? Отвечай! — продолжала она давить на Аки, судя по выражению лица которой переживавшей сейчас настоящую бурю чувств.