Книга Гарем для чайников, страница 105 – Мэри Блум

В ту же секунду воздух вокруг перестал вибрировать, будто взрыв пронесся мимо. Оба дружинника отмерли — немного растерянно, как если бы только что проснулись. Потирая покрасневшую шею, Юля торопливо вскочила на ноги, которые заметно подрагивали.

— Пойдем! — прохрипела она и быстро, не оглядываясь, пошла прочь.

Ее свита озадаченно, но послушно поспешила за ней, а Джи хмуро повернулась к нам. В ее глазах по-прежнему летала ржавая туча.

— И ты тоже свалила! — бросила она Наташе.

Казалось, та растворилась в толпе быстрее, чем бестия успела договорить. Теперь на этом пятачке площади мы остались вдвоем — впервые с той незабываемой встречи в парке, когда она чуть не устроила апокалипсис из-за того, что я ее поцеловал.

— Тебе уже показали план твоей жизни? — строго начала Джи.

О да, план моей жизни мне уже показали — да так, что я до сих пор впечатлен. Аж слов нет — я молча кивнул.

— А тебе сказали, — продолжила она, сверля меня глазами, — что в награду ты можешь стать моим фамильяром?

Ага, сказали. А вот тебе явно не передали, куда я твоих послов после этого послал.

— И благословение тебе выбью, — добавила она таким тоном, словно собиралась выбивать его буквально. — Много! Так что подумай и соглашайся!

Тут и думать нечего. Жить по расписанному кем-то плану — что, судя по всему, в этом мире считались верхом удачи и везения — было не моим вариантом.

— Спасибо за щедрость, — сказал я, — но я отказываюсь.

Ее взгляд упорно долбился о мой лоб, будто пытаясь его проломить.

— Такой ответ не принимается, — отчеканила Джи. — Можешь подумать еще.

— Уже подумал, — я решил не откладывать. — Отказываюсь, и можешь больше не предлагать.

Стоя напротив, она упрямо впивалась в меня глазами. Казалось, вся ржавчина, что была там, пилила мою черепушку — вот только я не ощущал чужого присутствия среди извилин.

— Я не могу больше залезть к тебе в голову! — нахмурилась бестия. — Что ты сделал?

— Да вроде ничего, — отозвался я.

Она усердно свела брови и ткнулась глазами в меня, словно вкладывая в этот взгляд всю свою силу. И опять — я не ощутил ничего. Кроме чувства, что на меня пялились — очень нагло и откровенно, даже неприлично.

— Демоны эти совсем затуманили твой разум… — пробормотала она, уже чуть ли не царапая меня глазами. — Так они и работают, стирают все добро…

Однако я не чувствовал, что голова в тумане — наоборот, видел многие вещи гораздо яснее и четче, чем прежде. Эмоции, говорила Виви, — то, из-за чего они могут забираться к нам. И я вдруг понял, почему Джи — то ли Ангел Возмездия, то ли Демон Гнева — бывала в моей голове раньше. Гнев, раздражение, досада рвали меня изнутри на все, что нечестно и несправедливо, на все, что бесит, с чем я не согласен — вот только не вырывались наружу. Они были подавленными.

Я их подавлял.

Потому что искренне верил, что быть плохим нельзя.

А сейчас я мог послать всех, кого хотел послать. Потому что уже ни во что не верил. Вместе с надеждой на рай на земле ушла и прежняя вера, а новая не появилась. И вряд ли Джи могла мне в этом помочь.

— Ну ничего, — продолжала бормотать она, — вот примешь план, и с тобой все снова будет нормально… Я тебе помогу…

Я перехватил ее взгляд, медленно становящийся из ржавого обратно карим.

— А зачем тебе вообще я?