Книга Моя простая курортная жизнь 4, страница 91 – Мэри Блум

— Ангелина Алексеевна, я, кажется, понял, в чем моя ошибка. Можно попробую исправить?

— Ну попробуй, — глаза за стеклами очков сверкнули.

— Только я не уверен, что понял все. Поэтому я начну, а вы говорите, правильно или нет.

— Хочешь, чтобы я тебе подсказывала? — сочные красные губы лукаво усмехнулись. — Я же учитель, мне нельзя.

— Боюсь, без ваших подсказок мне не справиться. Тема новая.

— Ладно, только ты уж постарайся не ошибиться…

Что-то мне подсказывало, что уж тут-то я не ошибусь. Начав изучение этой новой темы, моя рука нырнула под парту и легла ей на колено.

— Рома! — с деланным возмущением воскликнули рядом.

— Неправильно, Ангелина Алексеевна? — уточнил я.

— Правильно, — прищурилась она, — продолжай.

Пальцы немного погладили ее колено, поигрались с сеточкой чулок и, приподняв край юбки, исследовательски скользнули под нее — к другим, более чувствительным местам.

— А так правильно, Ангелина Алексеевна?

— Продолжай, Рома, — нетерпеливо отозвалась она, сняв очки, прикрыв глаза и чуть откинувшись на спинку стула.

Моя пятерня уже без всяких остановок поехала под подолом вверх по тонкой сетке чулок, чувствуя, как бедра все шире раздвигаются, давая мне путь. Наконец пальцы уткнулись в уже насквозь промокшее кружево.

— Правильно, Ангелина Алексеевна? — спросил я, игриво постукивая по самому нежному местечку.

Уже ничего не говоря, она томно выдохнула, и я нырнул под кружевной край, а затем и еще глубже, закрепляя урок — какая работа над ошибками ей нужна, не надо было повторять. Не открывая глаз, моя сладкая учительница ловко и опытно расстегнула блузку и выпустила мне навстречу роскошные холмы, стянутые застежкой лифчика посередине. Легкий щелчок — и кружевные половинки разъехались в стороны, обнажая тяжелые спелые полушария, чей вкус я сразу же потянулся оценить.

— Ах! Ох! Ааааах…

Красные губы, которые для всех остальных строгим тоном вели урок, для меня сейчас издавали страстные ахи и охи. Темное деловое каре небрежно растрепалось, расстегнутая блузка соскользнула с плеч и шлепнулась на парту, а блестящий влажный взгляд жадно требовал еще и еще, того же просили и губы, раз за разом впиваясь в мои. Не надо было спрашивать, чего она желает: как минимум того же, что я у нее на глазах давал Алене, а как максимум чего-нибудь особенного, специально для нее — на пятерку — чем я охотно и занялся, задрав строгую учительскую юбку и усадив прятавшиеся под ней шикарные бедра в чулках на себя.

— Ох! — выдохнула Геля, принимая меня, а после мастерски начала обкатывать новый для себя член, как экстремал новенький байк. Оставалось лишь восхищаться ее профессионализмом.

С каждым поцелуем, с каждым толчком, с каждым касанием ее голых сисек моего лица, с каждым моим шлепком по ее роскошной заднице иерархия и статусы между нами все больше падали, а градус возбуждения, напротив, рос. Весьма строгая напоказ, наедине эта красотка превращалась в настоящую фурию, ненасытную суккубу, раз за разом пожирающую меня собой. Сочные стоны метались по классу, отлетали от стен. Это уже была не школа, а комната в лав отеле, где мы отчаянно трахались, зная, что скоро придется уходить, возвращаться в привычные роли. Но сейчас, в этот миг, никаких ролей не существовало — были только похоть и страсть.