Книга Мое карательное право, страница 55 – Мэри Блум

— Что это?

— В нем пятьдесят имен, — пояснила бабушка, медленно, явно следя за моей реакцией, — молодых аристократов, наших и европейских. Есть даже члены королевских семьей… Это — список потенциальных претендентов на руку Лизы.

— И какой там я? — усмехнулся я. — Пятидесятый?

— Тебя там вообще нет.

На пару мгновений столовую окутала тишина — лишь через открытые окна доносилось, как ветер треплет зелень в нашем саду.

— И зачем ты мне это рассказываешь? — спросил я, встретив ее прищуренный взгляд. — Разозлить?

— Узнать твое мнение на этот счет.

Да я в восторге просто. Разве не видно?

— А мнение Лизы никому неинтересно?

— Ее мнение тоже спросили, — бабушка снова подхватила чашку с кофе. — У нее список гораздо короче, и там всего один вариант… Думаю, — боевито добавила она, — пора уже всем показать, что нас рано списали со счетов…

— А где твои хранительницы? — Лиза крутанула тонкую ножку бокала.

— Отправились в одно из подпространств, — отозвался я, любуясь игрой света и тени на ее лице, — и сообщили что придут, если ты попытаешься меня убить.

Она еле заметно улыбнулась.

— Значит, мы сегодня наедине…

Из панорамных окон на верхнем этаже старинного здания открывался роскошный вид на городские огни и Неву. Весь шум столицы остался внизу, нас же, на самой ее вершине, окутывала мягкая тишина — лишь легкая мелодия кружила по уютному полумраку зала, куда обычно бронируют столик за неделю. Однако сейчас он стоял совсем пустой. Решив, что раз уж сказочно заплатил за ужин, я выкупил на вечер еще и целый ресторан, чтобы нам никто не мешал. Лизина охрана осталась снаружи, моя — находилась где-то между мирами. Официант принес ужин, разлил вино и ушел. И теперь здесь были только мы вдвоем — за небольшим застеленным белоснежной скатертью столом с горящими свечами в центре и букетом белых роз, которые я ей подарил.

— Бабушка взяла с меня слово, — вновь заговорила подруга, — что я не буду сегодня делать глупости, — ее губы медленно коснулись хрустального ободка.

Ох уж эти коварные бабушки… Моя меня, наоборот, раздразнила.

— И что же входит в список этих глупостей?

— Музыка, цветы, свечи, вино, ты… — задумчиво перечислила Лиза, делая еще один глоток.

— Большой список, — с улыбкой заметил я.

Пламя свечи игриво отражалось в сердце из белого золота на ее груди. Сегодня вырез на ее платье был гораздо глубже, чем обычно, словно приглашая в него заглядывать. Рассматривая меня в ответ, Лиза рассеяно закинула длинный светлый локон за ухо — опять нервничала. Будто раньше мы никогда не оставались наедине. Хотя с тех пор как расторгли помолвку, нас и правда не оставляли наедине. Когда мы оказывались в комнате вдвоем, обязательно и как бы невзначай присутствовал кто-то еще: кто-то из слуг или охраны, или вообще наши бабушки — словно боялись, что я всем назло лишу невинности наследницу престола. А злился я тогда невероятно.

В полумраке зала губы, смоченные вином, заманчиво поблескивали. А ведь я до сих пор помнил их мокрый соленый вкус в день, когда нам отменили помолвку. Лиза тогда рыдала, я утешал как мог. Причин нам не объясняли, но и так было понятно: по мнению высшей аристократии, я не подходил в супруги будущей императрице. Меня выбросили из моей же жизни, как бракованную вещь выкидывают из целой партии. Это было обидно, унизительно и безумно бесило.