Книга Запасные крылья, страница 45 – Лана Барсукова

— Вика, зайди… Нет, ты не так поняла… Вика, мне нет дела до твоей менструации! – заорал он. – Ты можешь вспомнить, за что тебе платят зарплату? Захвати все документы на Варвару Степановну Стрежак… Седьмая палата. Сам знаю, что все в электронном виде. Но вдруг что-то завалялось, какие-то бумажки не внесли. Каждую букву найди и принеси. Будем готовить к выписке.

Павел Петрович понимал, что старый профессор, ныне покойный, не просто так хотел забрать сестру к себе. И ремонт с выгораживанием угла для Варвары он затеял не от большой братской любви. Ефим Соломонович считал, что Варваре опасно оставаться одной, что она не способна жить самостоятельно. Именно так он говорил при их встрече. Но разговор к делу не пришьешь. К тому же беседовали они без свидетелей. В свете новых обстоятельств Павел Петрович хотел убедиться, что эта информация никоим образом не попала в официальные бумаги. Если неспособность жить самостоятельно зафиксирована в документах, то придется возиться с оформлением опеки или выбивать место в доме престарелых, что пахнет большой волокитой и зубодробительной бюрократией. Если же в документах все чисто, то добро пожаловать на выписку, любезная Варвара Степановна, как говорится, идите на все четыре стороны. Или проще, идите к черту.

Прошерстив все вдоль и поперек, Павел Петрович удовлетворенно потер руки. Ефим Соломонович оказался виртуозом конспирации. В истории болезни зафиксированы жалобы на легкую депрессию, не более того. Ничего из того, что он рассказал в кабинете, не просочилось в историю болезни. «Даже если ты, карга несговорчивая, опять перестанешь жрать или покусаешь соседей, ко мне какие претензии? Как я мог это предвидеть?»

И Павел Петрович велел готовить документы к выписке, считая, что перевернул эту страницу.

Но она не перевернулась. Сквозняк от тугой входной двери подхватил страницу и не позволил ей перелистнуться, не дал поставить точку в этой истории. Тугую дверь потянула на себя женщина с огромной грудью, зычно командуя:

— Любочка, проходи, пока держу! Какой идиот тут такие двери поставил? Больных людей как мухобойкой может сплющить. Люба, ты прошла? Не торопись, Любаша, я подержу. Потихонечку, осторожно, вот молодец. Вся прошла? Отойди на пару шагов! Все, отпускаю!

Две женщины, мощная и тщедушная, как две неразрывные противоположности вошли в больничный холл. Одна напоминала баржу, скрещенную с атомным ледоколом, а вторая – прохудившуюся лодку, привязанную невидимым тросом.

— Где тут у вас спросить, чтобы навестить Варвару из седьмой палаты… – с места в карьер рванула мощная женщина. – Фамилию сейчас посмотрю, записала себе. Фамилия нестандартная, предупреждаю. Вот, нашла. Какая-то Стрежак. Не сразу выговоришь. Поди, нерусская. Есть такая? Как выписали?

За ее спиной раздался жалобный писк, потом всхлип.

— Любочка, успокойся, они что-то перепутали. Посмотрите внимательно. Она же не просто так сюда попала. Раз попала, значит, больная. Что значит – врачам виднее? И что, полностью вылечили? Да ни в жизнь не поверю. Точно выписали? Проверьте еще раз! Когда? По какому праву? Ну и порядки у вас.

Периодически она отрывалась от перепалки с медперсоналом и резко потеплевшим голосом командовала:

— Любаша, не реви!