Книга Последняя песнь бабочки, страница 57 – Иван Любенко

— В операх, как и в жизни, справедливость — гостья редкая, — заметил Клим, ставя пузатый бокал на стол. — Но искусство делает трагедию возвышенной. В реальности же злодейство выглядит куда прозаичнее и грубее. Без алых плащей и эффектных арий.

Ленц вздохнул, соглашаясь, и достал карманные часы.

— Ох, уже почти полночь! Завтра нам рано вставать, если мы хотим попасть на открытие выставки. Пойдёмте, моя дорогая. Клим Пантелеевич, вам нужен отдых после ваших треволнений. Такая встряска — поломка экипажа, погоня… Вам надобно выспаться.

— Спасибо, Альберт Карлович. Сон — лучшее лекарство, — кивнул Ардашев.

Они поднялись. Вероника посмотрела на Клима и проронила:

— Берегите себя, прошу вас. Не рискуйте так больше.

— Благодарю вас. Доброй ночи!

Проводив их взглядом до стеклянных дверей отеля, Ардашев снова повернулся к морю. Он знал, что за его спиной, в лабиринтах тёмных переулков Старого города, затаился испуганный монстр, готовый нанести новый удар. Но здесь, на террасе, пахло цветами и дорогим табаком, звенел хрусталь, а из открытых окон доносились звуки рояля — кто-то наигрывал легкомысленный вальс. Жизнь продолжалась, несмотря на смерть, бродящую где-то в ночи.

I

Утро встретило Ленцев и Ардашева ослепительным солнцем, заливавшим обеденный зал отеля «Сюисс». Завтрак сервировали с безупречной элегантностью: на крахмальной скатерти сияло серебро, в фарфоровых чашках дымился кофе, а на блюде возвышалась горка ещё тёплых бриошей. Ардашев аккуратно разрезал ножом яйцо пашот, наблюдая, как золотистый желток медленно растекается по поджаренному тосту, но его внимание то и дело возвращалось к спутникам.

Если Альберт Карлович с аппетитом намазывал масло на булку, то Вероника едва притронулась к еде. Она задумчиво помешивала ложечкой остывший чай, а на её обычно оживлённом лице лежала тень грусти.

— У вас расстроенный вид, Вероника Альбертовна, — заметил Клим, откладывая салфетку. — Неужели вчерашние события так сильно на вас повлияли?

Девушка вздохнула, не поднимая глаз, а ответил за неё профессор.

— Ох, голубчик, тут дело житейское, — Ленц виновато развёл руками. — Мы немного повздорили. Я уговаривал Нику составить мне компанию в вояже. Есть такой городок Жину, это по дороге на Карро через район Сент-Огюстен. Сегодня там открывается исключительная выставка этнографической коллекции. Вы только представьте: экспонаты с X по XVI век! Рыцарские доспехи, средневековое оружие, редчайшие медали, домашняя утварь эпохи Возрождения. Да много чего!.. — Профессор мечтательно прикрыл веки. — Для врача, изучающего тайны человеческой души, это богатейший материал! Ведь это не просто ржавое железо, друг мой. Это застывшая в металле психология целой эпохи. Рассматривая эти орудия убийства и защиты, можно понять природу людских страхов, агрессии и того безумия, что толкало народы на кровопролитие. Это настоящая антропология духа!

— Но это так далеко, папа, — тихо возразила Вероника. — Тридцать километров от Ниццы. Трястись в экипаже два с лишним часа в одну сторону, потом столько же обратно. Весь день пройдёт в дороге. А мне бы хотелось посетить музей при парфюмерной фабрике мистера Уоррика, что на авеню де ла Гар. Этот англичанин устроил там нечто волшебное, показав рождение духов. Мы ведь давно хотели посмотреть.