Книга Последняя песнь бабочки, страница 55 – Иван Любенко

— Простите, — выговорил он, обращаясь к Ленцам. — Я должен срочно вас оставить.

— Что случилось, Клим Пантелеевич? — с удивлением осведомился профессор.

— Вероятно, мы встретимся уже в отеле. Прошу прощения! — бросил он и выскользнул за дверь.

Ардашев бежал по ковровым дорожкам коридора мимо удивлённых капельдинеров, а потом устремился вниз по мраморной лестнице, сжимая в руке трость и перепрыгивая через ступени.

Выскочив на улицу, дипломат успел заметить, как Жан запрыгнул на подножку свободного фиакра.

— Пошёл! Быстрее! — крикнул жиголо кучеру, хлопнув дверцей.

Клим огляделся. По счастью, рядом стоял ещё один точно такой же экипаж.

— За той каретой! Гони! — рявкнул он вознице, вскакивая внутрь. — Не обижу!

— Будет сделано, месье! — отозвался автомедон и со свистом стеганул лошадь.

Погоня началась. Фиакры сорвались с места, грохоча окованными железом колёсами по брусчатке. Мелькали газовые фонари, сливаясь в одну огненную ленту, проносились тёмные витрины закрытых магазинов.

Первый экипаж, не сбавляя хода, пролетел мимо здания префектуры и резко свернул на Кур Салея. Здесь, на знаменитом цветочном рынке, ночью было пусто. Лошади скользили по влажным от вечерней уборки камням. Фиакр Жана петлял между оставленными прилавками, сбивая пустые ящики, которые с треском разлетались в щепки под копытами преследователей.

— Не отставай! — кричал Ардашев, держась за кожаную петлю, чтобы не разбить голову о потолок кабины.

Они пронеслись сквозь мрачные арки улицы Поншетт, где эхо многократно усилило цокот копыт, превратив его в беглую ружейную трескотню, и вырвались на набережную, к подножию Замкового холма. Первая карета заложила крутой вираж, едва не перевернувшись, и устремилась вглубь города, к площади Гарибальди.

Расстояние сокращалось. Ардашев уже видел испуганное, мертвенно-бледное лицо альфонса, прижатое к стеклу в заднем окне преследуемого фиакра. Жан то и дело оглядывался, что-то крича вознице и размахивая руками.

На огромной залитой лунным светом площади экипаж беглеца срезал угол, промчавшись мимо памятника герою двух миров, и нырнул в узкое горлышко улицы Сегюран, ведущей к порту.

— Достанем его на повороте! — азартно прохрипел кучер Клима, натягивая вожжи. — Держитесь, месье!

Ещё немного, ещё один рывок. Лошадь, вся в мыле, храпела, но шла на сближение. Казалось, стоит протянуть руку — и будет можно схватить заднюю рессору кареты жиголо.

Внезапно послышался громкий, сухой треск, похожий на пистолетный выстрел. Экипаж Клима на полном ходу резко накренился набок, его закрутило, и Ардашева с силой швырнуло на стенку кабины. Раздался противный скрежет металла о камень, испуганное ржание лошади и отборная ругань возницы.

Фиакр прошёл юзом по камням мостовой ещё несколько метров и замер, глубоко зарывшись изувеченным боком в мостовую.

— Чёрт побери! — выругался Ардашев, выбираясь наружу и потирая ушибленное плечо.

Заднее колесо экипажа валялось поодаль, оторванное от безнадёжно искорёженной оси. Где-то вдали, за поворотом тёмной улицы, уже затихал стук копыт кареты Жана.

— Проклятье! — кучер в отчаянии пнул отлетевший обод. — Ось лопнула, месье! Дальше мы не поедем.

Клим с досадой ударил тростью по брусчатке. Фиаско. Полное фиаско. Злодей скрылся. Он достал из внутреннего кармана портмоне и, отсчитав несколько крупных купюр, протянул их расстроенному вознице.