Книга Внезапно замужем, или Как спасти репутацию, страница 18 – Дия Семина

Пытаюсь перегрузить разум, потому что с первого раза не смогла «впитать» весь смысл прочитанного, в контексте последних событий. Пришлось перечитать. Потом я вспомнила, что письму «мужа» уже больше года и его перехватила подлая Колесникова, а теперь оно стало достоянием широкой общественности.

Андрей Петрович если прочитал эту статью, то, скорее всего, обвинит меня в подлости. Да меня все обвинят в подлости, весь город. Уж так подать материал, повесив на меня все грехи, и желание выйти замуж, и требования к жениху, и услуги нечистой на руку свахи, а потом жестокая отставка мужу, да ещё и публикация приватной переписки.

— Я засужу эту Колесникову, она будет мне выплачивать за моральный ущерб годами. Смеётся тот, кто смеётся последним.

Теперь решительно настроенная, вернулась домой и написала письмо «счастья» Валентине Фёдоровне с конкретными обвинениями Матильды, потому что она призналась, что была в курсе всех событий это раз. Упомянула, что я сама до сих пор не знаю так называемого мужа. Значит, его письма сочинила сама Колесникова, и тем опорочила не только моё имя, но и достоинство Благородного пансиона. И если выставили из заведения меня, то сделайте милость, пока не разразился очередной кошмарный скандал, накажите сплетницу по всей строгости закона. И так далее и тому подобное.

Да, я тоже умею писать кляузы. В своё время не писала, но очень много приходилось перечитывать и отвечать на подобные письма от лица нашей районной газеты.

Чтобы по штампу на письме меня не отследили, пришлось проехать в омнибусе несколько остановок до следующего почтового отделения. А потом я вдруг поняла, что редакция «Утренней вести» находится ещё чуть дальше по проспекту.

— Пора взяться за это пошлое дело, заодно, может быть, найти себе местечко секретаря, посмотрим, что из себя представляет самая толстая газета столицы.

Преисполненная решимости сражаться за себя, открыла тяжёлые двери парадной, вошла и обомлела от ностальгии…

Я должна здесь работать, должна! Как же я скучала по всему, что прямо сейчас меня окружает.

— Сударыня, вы кого-то ищите? — низкий мужской голос вырвал меня из ностальгического экстаза и заставил вздрогнуть.

Не нашла ничего лучше, как ляпнуть:

— Да, Ивана Лазурного.

Поднимаю взгляд на незнакомца и снова забываю, зачем пришла, а он, кажется, тоже забыл, о чём спросил…

В редакции нет привычной парадной, за двойными, тяжёлыми дверями сразу начинается рабочий муравейник. Общая зона больше похожа на ту старую американскую систему организации пространства, когда в большом зале несколько широких письменных столов, которые занимают «дежурные» репортёры, обрабатывающие каждый свою тему. Кто-то рекламу принимает, кто-то объявления, кто-то некрологи или другие частные события. Дальше по коридору наборные, ещё дальше печатное оборудование. В другой стороне административное крыло, картотека, редакторское бюро и кабинеты «элитных» репортёров.

Мне и экскурсии не нужно проводить, я всё знаю, чувствую, понимаю и ужасно скучала по этой атмосфере все последние годы своей пенсионной, тусклой жизни.

Вошла, встала в нерешительности, и тут же услышала низкий приятный мужской баритон, возможно, ему не интересно знать, что меня привело в редакцию, а он просто хочет пройти. Но мы внезапно встретились взглядами и застыли.