Книга Стать Равной, страница 147 – Ника Летта

У меня по спине прошёл холодок. Значит меня давно использовали. Это была длинная, старая, умная игра, в которую меня однажды вписали, а потом позволили думать, что я выбралась сама.

Лейра словно уловила направление моих мыслей и криво усмехнулась.

— Не смотри так. Ты правда выбралась сама. Просто в этой галактике даже свобода часто проходит по чужим схемам.

Я коротко выдохнула.

— Очень воодушевляющая мысль.

— Я не за этим пришла.

И вот тут в её лице что-то изменилось. Не смягчилось — нет, Лейра вообще не про мягкость. Но стало… прямее. Будто она убрала последний защитный слой.

— Я пришла закрыть долг.

Тишина после этих слов оказалась неожиданно тяжёлой. Я смотрела на неё молча. Она тоже не спешила. Затем сказала:

— Капсулы подобрали. — кривая усмешка — Так что не переживай, убийцей ты не стала.

Я прикрыла глаза на долю секунды.

— Это был твой подарок, — продолжила Лейра. — Не думай, что я не поняла. Ты не убила их. Ты передала их в пустоту с достаточно длинным поводком, чтобы кто-то успел забрать.

Она сделала шаг ближе. Проекция дрогнула, будто сам канал связи не был рассчитан на такую плотность эмоции.

— Я не забуду этого.

В её голосе не было сладкой благодарности. Не было попытки сделать вид, будто между нами не лежат месяцы боли, лжи, взаимного использования и выживания.

И именно поэтому это прозвучало по-настоящему.

— Ты дала мне возможность вернуть своё, — сказала она. — Для таких, как мы, этого уже много.

Я сглотнула.

— И что теперь?

Лейра чуть прищурилась.

— Теперь я говорю тебе то, что должна сказать женщина женщине, а не пешка — удобному союзнику. Если тебе когда-нибудь снова понадобится уйти — не врать, не вымаливать, не ждать, пока за тебя решат, а именно уйти — дархи будут ждать тебя.

Я медленно подняла взгляд.

— Даже после всего?

— Именно после всего.

На секунду в её глазах мелькнуло что-то тяжёлое. Почти болезненное.

— Ты была права, Эльвира. Никто не должен жить там, где его держат только за полезность. Даже если клетка золотая. Даже если в ней красиво говорят.

Я не ответила. Просто смотрела на неё, ощущая, как внутри что-то очень старое и зажатое вдруг чуть разжимается. Лейра же продолжила уже суше:

— И ещё. У Харна был брат. Не такой блестящий, как сам профессор. Он уже начал собирать то, что осталось от его старых линий. Пока глубоко не высовывается. Но это ненадолго.

Мир не заканчивался. Конечно, нет. За пределами этой каюты уже дышало следующее зло. Следующий слой. Следующая игра.

И почему-то именно это делало всё настоящим.

— Спасибо, — сказала я тихо.

Лейра почти поморщилась.

— Не надо. Мы обе знаем, что это не та история, где слова что-то лечат.

Я невольно усмехнулась.

— Всё равно спасибо.

Она замолчала на мгновение. А потом кивнула. Один раз. Жёстко. По-взрослому.

— Живи так, чтобы в следующий раз не пришлось платить собой за право выбирать.

Связь дрогнула. Я вдруг поняла, что сейчас она исчезнет, и всё. Больше ничего. Ни прощаний, ни обещаний, ни красивых сцен.

— Лейра.

Она задержалась.

— Что?

— Я рада, была познакомиться с тобой.

Вот теперь она действительно замерла. На долю секунды. И впервые за весь разговор в её лице мелькнуло нечто почти беззащитное.

— Я тоже, — ответила она. — Иначе всё это было бы совсем уж бессмысленно.