Книга Знатный казус, или ДРАКОценная моя, страница 41 – Елена Амеличева

Усмехнулся, встав с кровати, и подошел к окну. Мысли улетели в звездные дали, что дрожали высоко над головой. Они уже бессчетное количество раз такое видели, должно быть. А вот мне все в новинку — и сладкая боль в солнечном сплетении, и мысли только о ней — мой рыжей бестии, и весь мир, кажущийся новым — будто с него стерли пыль, заставив проявить истинную мощь и красоту.

В нашей сказке спящим красавцем был я. Она разбудила меня, моя Эффи. И оказалось, что у меня в груди вовсе не счеты, а самое настоящее сердце. Ноющее от тоски по любимой.

Звук разбитого стекла резко, бесцеремонно выдернул из романтики, в которой увяз, как оса в забродившем варенье. Нутром почувствовал — что-то стряслось. Сила заструилась по венам, наполняя готовностью к обороту.

Подумать успел лишь о том, что надо выйти из дома, иначе тетя Фэйт не простит, если разворочу половину родового гнезда.

И замер, не веря глазам: ведь по лужайке несся огромный паук, а следом за ним енот, моя Эффи и тройняшки!

Выскочил на балкон, спрыгнул с него, упруго приземлился на траву и помчался вдогонку за странной процессией. Ночной ветер бил в лицо, сердце в груди сходило с ума от страха — за мою рыжую бестию. Которая вдруг вынырнула из темноты, налетела на меня с размаху, взбудораженная, закрутила юлой. Вертит мной, как только хочет! Мысль пронеслась в голове, но озвучить шутку не успел:

— Быстрее! — выкрикнула, задыхаясь. — Там… Сэйндар? — нахмурилась укоризненно, и мне стало стыдно, ведь думал лишь о том, как она прекрасна в полупрозрачной ночнушке.

И так соблазнительна!

— Прости, — усилием воли отвел взгляд от искушающих изгибов, маняще проступающих сквозь ткань благодаря яркой луне.

— Нужна помощь! — Эффи схватила меня за руку и понеслась к дубу, увлекая за тобой.

Подбежав с ней к дереву, я увидел сидевшего в ветвях паука. Поджав под себя лапы, он истерично шипел. В принципе, его тревога была понятна. Мало того, что чуть ниже висел вопящий во всю глотку енот — кстати, занимательный выбор выражений, должен отметить. Так еще вокруг ствола выплясывали танец воинственных аборигенов тройняшки, судя по всему, жаждавшие устроить пауку отдельно взятый Апокалипсис.

Картину дополняли собаки, что захлебывались истошным лаем, верещащая обезьянка и сорока, носящаяся над дубом, изредка пикируя вниз — явно с целью сделать так, чтобы и без того не задавшийся день паука зашкалил по линейке ужаса.

— Помоги отцепить Чуню! — едва не плача, попросила Эффи и затараторила. — Он меня спасал. Проснулся, увидел паука, кинул в него чем-то, стекло разбилось, гад провалился в комнату, Чуня на него одеяло набросил, и паук помчался прочь, а Чуня зацепился лапой…

— Прощайте все! — прокричал енот. — Не поминайте лихом!

— Ребята, не мельтешите, — я подошел к дубу, пристально вглядываясь в паука.

Не нравится мне эта зверюга. Похож на фантома. И что он делал за окном моей невесты? Дело ясное, что дело темное.

Подтянулся, забрался по стволу повыше, протянул руку к Чуне. Тот от радости забился так, что стал похож на червяка, насаженного на крючок. Червяк в шубе. Хмыкнул сравнениям, которые без спросу лезли в голову, протянул руку и рванул на себя одеяло, свисающее вместе с енотом.

Спустя секунду, спрыгнув на землю, понял, что выбор был определенно неудачным.