Книга Знатный казус, или ДРАКОценная моя, страница 43 – Елена Амеличева

— Да неужели? — вздрогнув, она снова выдернула свою руку и зашагала к воротам.

Я поспешил следом, кивнул охране, и вскоре в поместье въехало несколько подвод, груженных чемоданами и баулами. На облучке сидело цветочное семейство, в полном составе. И что-то мне подсказывало, что они не просто на завтрак заскочили, раз уж проезжали мимо.

— Бабуля! — моя невеста бросилась в объятия Георгины. — Роза! — следом обняла сестру и племянниц, уже вовсю зевающих, но все же с явным любопытством глазеющих по сторонам.

— Как быстро вы соскучились, — отвесив поклон, сказал им.

— Ох, да если бы, — бабушка невесело усмехнулась, — подтверждая мои опасения. — Тут такое стряслось, внучок, не поверишь! Теперь нам кроме как к вам с Эффи и податься было некуда. Ведь нет у нас больше ни дома, ни цветочной лавки!

— Так что же стряслось? — спросил я, когда все мы собрались в гостиной, в окна которой с любопытством подглядывало новорожденное утро.

Семейство расселось по креслам, девочек-тройняшек разбуженные спозаранок слуги увели спать. Пара зевающих горничных начала растапливать камин и поставила перед нами закуски и графин с согревающим Креольским, настоянным на магии.

— Едва вы с Эффи уехали, — начала рассказ Георгина, — как явился Тюринг, будь он неладен, скулопендер! Налетело воронье, как говорится.

— И что ему надо было? — я сел напротив, еще не понимая, как такой тщедушный и малозначительный персонаж, нагло претендующий на мою истинную, смог внести столь явную сумятицу сразу в две почтенные семьи.

— Приперся он с батюшкой своим, тем еще шалопутом, — продолжила бабушка, — да с дюжиной весомых аргументов — бандюков отменных, косая сажень в плечах, мускулы во, — развела руки в стороны, — а мозги с горошинку, — показала пальцами. — Тюринг гоголем прошелся по лавке, документ достал из папочки да на стол шлепнул — ознакомьтесь, говорит. Теперь я хозяин всего, что вам принадлежало!

— Каким образом? — я нахмурился.

— Это гадское семейство выкупило закладную на дом и лавку при нем, — пояснила Роза. — И все наши долговые расписки тоже скупило. Теперь, выходит, мы должны были только Тюрингам.

— А так как платить-то нам нечем, на балансе кукиш да сопелька сверху, — Георгина усмехнулась, — то после предъявления всего того счастья к оплате Тюринги получили все наше имущество в полное владение. А нас, как банкротов, выставили вон.

— Даже вещи толком собрать не дали, — Роза стиснула кулаки. — Я детские платья с боем из рук тех громил вырывала, представляете? Одно заладили — все, что в доме находится, идет в уплату долга и все тут!

Негодяям закон не писан, кивнул.

— Пришлось на хитрость пойти, — сестра моей истинной усмехнулась. — Достала ящик из комода со своим исподним, да вывалила все перед ними на пол. Выбирайте, говорю, какие панталоны да чулки с подвязками за долг забираете! Детины стушевались, в коридор выскочили с красными рожами, успела хоть детскую одежонку в чемоданы покидать.

— Я им предложила меня оставить в счет долга, — съязвила бабушка, — как бы при желании могу сойти за недвижимость с моими-то суставами, но почему-то отказались, дармоеды.

— Поняли, что ты их со свету живо сживешь, — шепнула Эффи.

— На то и был коварный расчет, — кивнула бабуля. — Но увы, пинком под старый зад и меня выставили из родного дома. И вот мы здесь, — посмотрела на меня. — Голодранцы, попрошайки, как ни назовите, не обидимся. Не до гордости нам теперь.