Книга Придушил бы!, страница 80 – Agna Werner

— Зачем… — Давид затыкается и ошарашено рассматривает меня. — Лика, где твои волосы?!

— Обстригла, — отвечаю флегматично. Я чудовищно устала от нашей подвешенной в воздухе ситуации.

— Прошло всего лишь несколько часов, как мы расстались, а ты уже успела в парикмахерскую сходить?!

— Давид, я ещё позавчера это сделала. Позвонить только сегодня хватило духу.

— Что же мне на кулак наматывать, когда буду трахать тебя сзади? — искренне возмущается и размахивает руками, стоя посередине комнаты.

— А тебя не смущает, что мы закончили наше тесное общение? — поражаюсь его искренней наивности. — Але, мы типа расстались.

— Поправочка, ты закончила. Я намереваюсь его восстановить, — выдает спокойно и садится рядом. — Психанула моя звезда и ебанула каре.

— Типа того, — надуваю губы и закатываю глаза.

— Лика, у нас же все было хорошо! Зачем ты все закончила?

— Давид, мне двадцать девять лет! Я не могу ждать, когда ты насытишься и уйдешь. Мне надо думать о семье, детях. Ещё надо кого-то для этого найти. — Наивная, кого я могу после Давида найти? Все парни уже кажутся хуже него.

— Почему не рассматриваешь меня? И ты сможешь найти того, кто станет твоим домом? — смотрит с досадой, даже укоризненно. Я не предполагала, что его так заденут мои слова.

— Во-первых, ты сам сказал, что никогда не любил и не веришь в это, значит, и меня не полюбишь, значит, наше расставание неизбежно. Ты будешь двигаться дальше, а я сломаюсь. Так лучше сделать это сейчас, чем потом. Во-вторых, да будет сложно, но я смогу жить без подчинения, практик, главное, чтобы он любил меня и был надёжным.

— Лика, я люблю тебя. Я не смогу без тебя, — внезапная тоска в его голосе поражает.

— Ты понял это за несколько часов? — возвращаю его фразу.

— Нет, раньше. За несколько часов я понял, что не готов никому тебя отдавать. Ты разве не заметила, что наши отношения изменились? Мы изменились! Почему ты не сказала, что племянница Архипова?

— Потому что ты изначально отнёсся ко мне негативно, и я тогда не понимала почему. А потом услышала летом твои слова в кафе и разозлилась. Я хотела проучить! Но... — отвечаю с горечью. Мне не удается скрыть всю боль, которую продолжают приносить воспоминания о том дне.

— Что?

— Сама влюбилась, идиотка. Когда поняла, испугалась и ничего лучше не придумала, как отшить тебя первой, пока не надоела. Ты же помнишь, сам на вопрос про отношения ответил, что не уверен.

— Да я сразу на тебя запал, меня бесило, что ты чья-то!

— И поэтому сказал своему другу, что можно любить только Кристину, а остальными пользоваться?

— Я злился на тебя!

— С чего ты вообще решил насчёт нас с Семёном Васильевичем?

— Не знаю, — невнятно бурчит себе под нос. — Ты так с ним обжималась. Почему тогда зовёшь по имени отчеству?

— Я не обжималась! Ну ты и дебил! Спросить не мог?! Насчёт имени просто привычка. Я ж не так давно узнала, что у меня есть дядя. Папа никогда про сводного брата не рассказывал нам.

— А я про отношения реально в тот момент особо не думал, больше о работе. Сейчас все иначе.

— Я не верю тебе, — качаю головой и отодвигаюсь к стене. — Между нами был только секс.

— Лика, ты серьезно сейчас? И вообще, я только что такого наговорил твоему дяде, что проще было бы уехать из страны, но я все еще здесь... — он снова приближается, а мне некуда деваться.