Книга Придушил бы!, страница 93 – Agna Werner

— Милая, ты расстроилась? — парень произносит сочувственно и плюхается рядом.

— Устала, — облокачиваюсь на его плечо. — Ты вон, сколько перетаскал, наверное, тоже.

— Есть немножко, — приобнимает. — Хочешь, закажем пиццу и останемся здесь ночевать? Чтобы завтра не ехать снова, ни к чему лишняя суета.

— Давай, — превращаюсь в маленькую капризную девочку: — Хочу на ручки.

— Иди ко мне, малышка.

В его объятиях сразу становится хорошо и спокойно.

— Лика, мы справимся.

— Я знаю, ты же рядом.

Слова Давида и, правда, оказались пророческими. Как только мы появились на пороге, Аделина Евгеньевна, приятная и лучезарная женщина с темными волосами, собранными в пучок, начала охать и причитать, обвиняя сына в моей излишней худобе. Вениамин Аристархович показался мировым дядечкой с добродушным лицом. По общению и вовсе сложилось впечатление, будто мы давно знакомы с ними. Вечерние посиделки в честь нашего приезда продлились до глубокой ночи, никто не хотел расходиться. Слушая очередную увлекательную историю о молодых годах Давида в его же уютных объятиях, поймала себя на мысли: нам очень повезло с родителями. Ведь, как бы ни было тяжело моим, в девяностые с зарплатой у медиков, да и остальных, было туго, они всегда старались оградить от ужасов реальной жизни. До сих пор помню страшные рассказы старших девочек во дворе о забастовках по всей стране. Немногим ранее Вениамин Аристархович поведал о трудностях в открытии бизнеса: крыши, рэкет, нападения на фуры с грузом, бр-р-р. В нынешнее время это может показаться ерундой, но тогда народ реально выживал.

Сытая и чуть захмелевшая от домашней наливки, я все-таки не выдерживаю и начинаю клевать носом.

— О-о-о, дорогие, нам пора! — Давид ставит меня на ноги, оставляя руки на талии и не отпуская до конца. — Мы теряем бойца.

— Совсем заболтались, — Аделина Евгеньевна подскакивает и растерянно озирается на настенные часы. — Сынок, я все приготовила в твоей спальне, идите.

— Давайте, помогу, — предпринимаю слабую попытку вклиниться.

— Анжелика, — звучит ласково. Почему-то ей приглянулось мое полное имя. — Еще успеешь наесться этого быта. Отдыхай, пока есть возможность. Я-то знаю, какой Давид привереда.

— Ну, мам! — закатывает глаза. — Зачем раскрываешь всю подноготную?! Я несколько месяцев показывал Лике свою хозяйственную сторону, а ты разом обрушила образ. Теперь она откажется выходить за меня замуж.

В отличие от мужа, который беззвучно посмеивается, женщина не сразу понимает юмор своего отпрыска и на секунду пугается.

— Он шутит, — успокаиваю ее. — Не переживайте, я никуда от него уже не денусь.

— Будет плохо себя вести, не стесняйся, сразу жалуйся, — Аделина Евгеньевна берет мои ладони в свои и одаривает теплой улыбкой. Такой простой жест, но такой близкий и трогательный.

Нас с трудом спроваживают наверх. Светлая комната Давида с бирюзовой мебелью мне сразу понравилась. Вроде бы и без лишних деталей, но очень уютно. Устало сажусь на кровать, которая приятно пахнет домом. Алкоголь вытягивает страхи, которые я пыталась побороть и вроде бы делала это успешно. Глядя на моих и его родителей, не уверена, что мы сможем также долго…

— Милая, все в порядке? — как обычно, замечает малейшее изменение во мне.

Внезапно выкладываю то, что на самом деле беспокоит: