Книга Одна на двоих. Золотая клетка, страница 118 – Бетти Алая

— Яна! Тихо! Это я, Багир! — узнаю низкий хриплый голос. Его лицо сурово и непроницаемо.

Он поднимает меня на руки, как ребенка, прижимает к своей груди и, пригнувшись, бежит через горящий задымленный коридор. Мелькают картины настоящего ада: телохранители Жени лежат в неестественных позах, в лужах собственной крови. И Витя…

Багир и его люди прошлись здесь смертельным катком.

Мы вылетаем на холодную, свежую ночную улицу. Чистый прохладный воздух обжигает легкие. Я жадно, судорожно глотаю его, давясь кашлем, слезы ручьем текут по моему лицу.

— Клим! Там Клим! Он там! — хриплю я, пытаясь вырваться из железной хватки Багира и броситься обратно в горящий дом. Окна на верхних этажах выбиты, оттуда валят клубы черного едкого дыма.

— Нельзя, Яна! Всё рухнет! Конструкции не выдержат! — Багир держит меня крепко, его голос не терпит возражений, но в его глазах я читаю ту же боль и бессилие.

И в этот самый момент раздается оглушительный, разрывающий уши и пространство взрыв.

Верхние этажи многоэтажки озаряются изнутри ослепительным заревом, стекла и обломки летят во все стороны с ужасающей силой. Мощная ударная волна отбрасывает на землю. Багир накрывает меня своим телом, защищая от летящих осколков.

Последнее, что вижу перед тем, как сознание уплывает в безжалостную черноту — это гигантское, всепоглощающее море огня, пожирающее всё на своем пути. Пожирающее его. Моего волка. Моего Клима.

— Нет… — шепчет мое разбитое, разорванное на части сердце. — Клим!

И мир гаснет.

Мурад

Просыпаюсь от давящей, звенящей тишины. Оттого, что нет её ровного дыхания рядом. От холода простыни с ее стороны.

Янка?

Поворачиваю голову, и в висках тут же заходится тупая раскаленная боль. Комната пуста.

Стул у кровати, где она сидела, прислонившись, пока я засыпал, пуст. Внутри всё сжимается в один сплошной ледяной узел тревоги. Чёрт, где она? В уборной?

Пытаюсь приподняться, опереться на локоть, но тело предательски отказывается слушаться. Мышцы живота горят огнём, рёбра ноют, напоминая о каждом неосторожном движении.

Блядь, слаб, как щенок! Интуиция, та самая, что не раз спасала мне жизнь, кричит на разрыв: что-то не так!

Дверь открывается, в палату заходит мой лечащий врач Анатолий Сергеевич. Дежурная утренняя проверка.

— Доктор, — хриплю, и голос звучит чужим, полным напряжения. — Где Яна? Вы её не видели?

Он поднимает на меня удивлённый взгляд, поправляет очки.

— Мурад Демидович, с утра я вашу спутницу не видел. Возможно, вышла позвонить или в столовую…

— Она бы не ушла, не предупредив! — рычу, и от этого рыка боль в груди вспыхивает с новой силой. Я почти чувствую её страх и панику. Яна обязательно бы сказала мне. — Найдите её! Сейчас же! Обыщите этаж!

— Успокойтесь, вы же себя добьёте… — начинает он, но я его перебиваю.

— Найди её, блядь! Немедленно!

Врач, видя моё состояние, кивает и торопливо выходит. Хватаю со стола телефон. Набираю номер Янки. Долгие гудки. Ещё раз. Снова гудки. В груди поселяется леденящий ужас.

Её нет. Её просто нет.

Звонит мой телефон. Багир.

— Босс, — его голос собран, но в нём слышна сталь. — Включи новости. Любой канал. Быстро.

Не выпуская трубку, хватаю пульт от телевизора на тумбе. Экран оживает. Ведущий с каменным лицом. За его спиной знакомое здание. Пентхаус Уолса.