Книга Одна на двоих. Золотая клетка, страница 131 – Бетти Алая

Клим входит в меня. Медленно, преодолевая сопротивление, заполняя до предела. Я стону, запрокидывая голову на его здоровое плечо. Это новый уровень. Наполненность и глубина.

Мурад смотрит мне в глаза, его взгляд полон темной страсти. Он вонзается в мое мокрое лоно. Боль мгновенно превращается в ослепительное, немыслимое удовольствие. Я полностью заполнена ими.

Их любовью. Их силой. Их покаянием.

Мои мужчины начинают двигаться вразнобой, и этот хаотичный ритм сводит с ума. Мурад толкается, Клим выходит, затем наоборот. Я зажата между их горячими мускулистыми телами, и все, что могу — это стонать и отдаваться их силе.

— Блядь, Янка… ты ангел… — хрипит Горцев.

— Моя… моя принцесса… — сбивчиво рычит Клим.

Я чувствую, как они оба приближаются к пику. Движения становятся резче, глубже. Оргазм накатывает мощной волной, я почти теряю сознание.

Но шезлонг… как-то подозрительно скрипит…

— Ребят, кажется… а-а-а-а!

Мой крик сливается с оглушительным треском. Пластик не выдерживает.

Мы втроем падаем на теплую плитку. Я прямо на Клима. Он издает сдавленный стон от боли. Мурад, удержавшись на руках, повисает над нами.

Секунда абсолютной тишины. Я лежу на Уолсе, вся в сперме и масле от загара, пытаясь понять, цел ли он. И тут Клим начинает смеяться. Его смех тихий, хриплый, настоящий.

Мурад подхватывает, его грудь сотрясается. А потом и я не могу сдержаться. Истерический очищающий хохот разрывает меня изнутри.

Мы валяемся на полу на обломках шезлонга и смеемся. Голые, потные, но такие счастливые.

Обиды, ложь, боль — все это сгорело в огне страсти и разбилось вдребезги вместе с этим проклятым шезлонгом.

— Ну что, принцесса, простила меня? — Клим, стиснув зубы от боли, все равно ухмыляется.

— Заткнись, Уолс, — целую я его в уголок губ. — Конечно, простила…

Мурад поднимается, его взгляд становится серьезным. Он аккуратно подхватывает меня на руки и несет в дом. Клим следует за нами.

Мои мужчины. Мои дикие, непослушные, любящие мужчины.

В спальне они укладывают меня на огромную кровать. Оба стараются быть осторожными, но страсть снова берет верх. Мурад покрывает мое тело поцелуями, а Клим, лежа рядом, здоровой рукой ласкает мою грудь, живот. Снова находит пальцами мой клитор.

Сейчас они любят меня медленно, нежно. Мурад снова входит в меня, а я прижимаюсь спиной к Климу, чувствуя его тепло и наслаждаясь хриплым дыханием.

Это единение. Абсолютное и полное.

Позже, когда солнце начинает садиться, заливая комнату алым светом, мы лежим втроем в обнимку, накрытые легкой простыней.

Я между любимыми мужчинами, голова на плече Мурада, а Клим прижимается ко мне сзади.

Горцев поворачивается. Его карие глаза в лучах заката кажутся теплыми, как мед.

— Янка, — его голос тихий, но твердый. — Всё дерьмо позади. Начинается новая жизнь. Наша. — Он делает паузу, сплетая наши пальцы. — Выйдешь за меня?

Сердце замирает. Я смотрю на своего горца, потом перевожу взгляд на Клима. Мой волк смотрит на нас, и в его глазах нет ни ревности, ни протеста. Только покой и принятие.

— Клим? — спрашиваю я тихо. — Ты не против?

Уолс усмехается, его губы растягиваются в той самой порочной ухмылке, которую я так люблю.

— В тебе мой ребенок, принцесса. Значит, Мурад пусть будет мужем. Официально. А я… — он пожимает плечом, — я всегда твой. Навеки.