Книга Одна на двоих. Золотая клетка, страница 40 – Бетти Алая

Хотя Мартынов для Яны не опасен. Он бандит с принципами. И честно предложил ей брак. Если она откажет, этот человек отступится.

— Что нам делать? — всхлипывает она.

— Клим очень испугался за тебя.

— Я знаю.

— Извинись перед ним. Уверен, он не устоит перед твоей откровенностью.

— Не уверена, что смогу… он порой так смотрит. Словно в душу заглядывает.

— А ты попробуй, — усмехаюсь, — возможно, именно ты станешь его спасением.

Яна

Мурад проводит со мной весь день. Я рада, что мы начали находить общий язык. Я пытаюсь усмирить гордость. Понимаю, что он — мой спаситель. Мурад забрал меня тогда и протянул руку помощи…

— Мои соболезнования…

— Примите наши соболезнования…

Киваю, как болванчик. Стою рядом с мачехой у гроба папы. Он такой безмятежный. На отпевании я чуть не упала в обморок. Смотреть на бледное неживое лицо самого близкого человека просто невыносимо.

А все эти люди.

Они его не знали! Попрощаться с Василием Чикиным пришли все. Сотрудники, коллеги, партнеры по бизнесу и какие-то мужчины в черном.

Мне приходится терпеть эту суку рядом. Стоит, слезы пускает свои фальшивые.

Дрянь!

— Яночка, примите мои соболезнования… — какой-то мужик заглядывает мне в глаза.

Противный, толстый. От него пахнет безвкусным дорогим парфюмом.

— Ксения, — он присасывается к ее руке.

Она кивает. Фальшиво всхлипывает.

— Пора на кладбище, — говорит, все направляются прочь из храма.

Поправляю черный платок. Разворачиваюсь и вижу Горцева Мурада. Он хмуро смотрит на гроб. Затем подходит и помогает выносить тело моего папы.

Я с трудом держусь. Кажется, что все вокруг ненастоящее. Слезы текут по щекам, я не в силах их контролировать.

— Держи себя в руках, — в лимузине мачеха показывает свое истинное лицо, — что нюни распустила? У тебя потек макияж. Здесь важные люди. Что они скажут?

Швыряет мне косметичку.

— Оставь меня в покое, — бросаю обратно, — подавись.

— Дрянь! — она хватает меня за волосы и притягивает к себе. — Недолго мне терпеть тебя осталось… ох недолго!

— Отпусти! — шиплю, вырываюсь.

Водитель с сочувствием смотрит на меня.

Похороны проходят в торжественной, но мрачной атмосфере. Мурад всегда рядом, хотя и не подходит ко мне. Я чувствую его защиту и становится чуточку легче.

А когда мы возвращаемся домой…

— Пройдемте в кабинет вашего отца, — говорит наш адвокат, Матвей Семенович, — есть некоторые изменения в завещании.

— Я устала, — бросаю, направляюсь к лестнице.

— Это касается вашей доли, Яна Васильевна, — его голос звучит раздраженно.

При отце он не смел так со мной говорить. Нехотя направляюсь в кабинет. Ксения уже там. Сидит, нога на ногу. На лице ни единой эмоции.

— Итак… Василий изменил изначальное совещание. Буквально на той неделе, — адвокат надевает очки, — в первой версии все имущество он оставил вам, Яна Васильевна.

— А теперь что? — напрягаюсь.

— В последней версии из-за ваших выходок, — прокашливается, — ваш отец переписал все на Ксению. Включая дом, активы и весь автопарк. Счета в банке.

Что? Мой мир и так разрушен. А этот адвокатишка вместе с мачехой теперь топчут его своими грязными ногами! Я не верю! Папа не мог!

— Папа не мог лишить меня всего… это ложь… она все подделала! — выкрикиваю в отчаянии.

— Это его подпись? — Матвей Семенович протягивает мне бумагу.