Книга Сексуальный коп, страница 140 – Лорелин Пейдж, Сьерра Симоне

— Тогда мы будем хранить чувство, что смогли полюбить ребенка, пусть и ненадолго. — Я сжимаю ее руки, а затем встаю, помогая ей встать тоже. — Но этот ребенок еще не закончил бороться за жизнь, и ты тоже. Именно поэтому мы прямо сейчас едем в больницу.

Она двигается медленно, рывками, как марионетка со спутанными ниточками, но мои слова ее немного взбодрили.

— Может, позвонить в девять-один-один? — спрашивает она, разворачивая прокладку и засовывая ее в трусики. Мне должно быть приятно, что она делает что-то настолько личное у меня на глазах, но вместо этого меня это беспокоит. Она, должно быть, в ужасе, если позволяет своим стенам рухнуть, особенно когда всего пять минут назад казалась такой решительной, чтобы воздвигнуть еще больше стен между нами.

— Им потребуется больше времени, чтобы добраться до нас и доставить в отделение неотложной помощи, чем нам. И в любом случае они мало что смогут сделать для такого рода вещей.

Она подтягивает штаны и медленно кивает.

— Тогда ладно.

Я заключаю ее в крепкие объятия.

— Ты мне доверяешь?

Она кивает, уткнувшись мне в грудь.

— Да. Доверяю.

— Тогда я собираюсь все исправить.

Беру ее за руку и веду к своей машине, и она позволяет мне это.

* * *

По дороге в больницу я нарушаю почти все известные мне правила дорожного движения. На безопасной скорости, соблюдая все светофоры и остановки, поездка заняла бы десять минут. Но когда Лив молчит и истекает кровью рядом со мной, а моя рука сжимает рычаг переключения передач так, словно это помогает нам выжить, я добираюсь до больницы меньше чем за пять. Слава богу, в этом отделении скорой помощи есть парковщик, потому что у меня нет ни малейшего шанса, что я оставлю Ливию одну, даже на то время, пока буду парковать машину.

Я подъезжаю к обочине и выбираюсь с водительского сиденья, и в этот момент чувствую, как что-то легонько щипает мое бедро. Что-то холодное, маленькое и твердое лежит в кармане моих джинсов, что-то, что ребята помогли мне достать вчера вечером. Кое-что, что я принес с собой в дом Лив этим утром, когда еще надеялся...

Ощущение этого сейчас, когда Ливия так тщательно отгораживается от меня, а беременность в опасности, почти невыносимо. Словно кинжал вонзился между ребер.

После того, как Лив выходит из машины, я отдаю свои ключи парковщику в обмен на квитанцию. Когда мы входим, я узнаю сортировочную медсестру.

— Офицер Келли, — удивленно произносит она. — Обычно я не вижу Вас без униформы. — И она права — как ближайшая к Прери-Виллидж неотложка, я довольно часто прохожу через эти двери, как правило, в связи с несчастными случаями.

— Утро выдалось не из приятных, — говорю я с той сдержанностью, которая является родным языком полицейских и медсестер травматологии.

Она кивает, глядя мимо меня на Лив, которая бледна и спокойна.

— Давайте осмотрим Вас и отведем в палату.

Обычная процедура в приемном покое — измеряют кровяное давление, температуру и даты последних менструаций, и Ливия повторяет одну и ту же информацию снова и снова. Да, у нее кровотечение. Может быть, несколько столовых ложек, может быть, больше. Нет, боли нет.

Затем нужно сдать анализ мочи, немного подождать в приемной, а затем входит медсестра, чтобы отвести Лив обратно в палату. Я колеблюсь, когда мы встаем со стульев в приемной. Я ничего так не хочу, как остаться с ней — потребность в этом сидит во мне глубоко внутри, заставляя меня оставаться рядом с женщиной, которую я люблю, и нашим ребенком, — но я должен уважать желания Лив. Ее потребность в стенах и уединении.