Книга Сексуальный коп, страница 138 – Лорелин Пейдж, Сьерра Симоне

— Не говори.

— Почему? — спрашивает он с терпеливым разочарованием. — Потому что это пройдет, если ты не будешь слышать? Я люблю тебя, и ты не можешь этого изменить. Я люблю тебя, но это не значит, что я не боюсь. Это значит, что ты стоишь того, чтобы за тебя бояться.

Он протягивает руку и кладет ее поверх моей.

— Бойся вместе со мной, детка.

Я хочу. Больше всего на свете я хочу чувствовать страх в его объятиях.

Но даже несмотря на то, что его прикосновения обжигают мне кожу, его слова, сказанные до этого, обжигают еще сильнее. Описания его работы. Способы, которыми ему приходится защищаться от того, что он видит. Напоминание о том, что он окружен смертью. Эти слова звучат громче, чем «я люблю тебя», которые он произносит так искренне.

Я знаю, что Чейз для меня больше, чем просто работа, и я жажду быть той, с кем он может открыться и поделиться всем собой, просто...

Я вскакиваю с кресла, чтобы убежать. Чтобы сохранить дистанцию.

— Я не могу, — говорю я, расхаживая по комнате.

Он поворачивается ко мне лицом.

— Почему нет?

— Ты не входил в наши планы. Ты просто донор спермы. — Я вздрагиваю от боли, мелькнувшей в его глазах. Мне больно это говорить, но он должен это услышать. Это правда.

Он встает, не желая сдаваться.

— Ты можешь сказать мне, что не любишь меня?

Нет. Я не могу.

Я качаю головой.

— Это не имеет значения. Дело не только во мне. Я не могу быть как жена Джейсона Икера, пытающаяся объяснить своему ребенку, почему папа сегодня не придет домой.

Он делает шаг ко мне.

— Ты думаешь, что полицейские — единственные, кто погибает? А как же моя мама? А как же молодая пара, пострадавшая в аварии, на которой я был на прошлой неделе? У них осталось четверо детей, Лив. Несмотря ни на что, гарантий нет.

Я снова качаю головой, не в силах осмыслить его слова.

— Я понимаю, детка. Понимаю. — Его голос как бальзам, успокаивающий и мягкий. — Ты напугана, и это нормально. Но ты так боишься потерять то, чего хочешь, что с самого начала не позволяешь себе этого.

Мое лицо морщится, и мне приходится приложить немало усилий, чтобы сдержать слезы. Все происходит так быстро — этот ребенок, он. Мы. Все происходит слишком быстро, и я не знаю, как переварить все это на такой скорости, как будто я в машине, у которой отказали тормоза. Я просто хочу остановиться и подумать.

Чейз тянется ко мне, и мое тело притягивается к нему, как металл к магниту.

Но я останавливаю себя, прежде чем упасть в его объятия.

— Не надо. Остановись. — Я поворачиваюсь, чтобы не смотреть ему прямо в лицо. — Мне нужна минутка.

Я направляюсь в ванную, но не потому, что не думаю, что он последует за мной туда, а потому, что это единственная комната, где есть замок.

И мне нужно в туалет. Постоянно. Дурацкие гормоны.

Поэтому я закрываю дверь и сажусь заниматься своими делами. Обхватив голову руками, я даю волю слезам.

Это уже слишком. Все это. Он. Эти эмоции. Это семя ребенка внутри меня.

Я даже не могу убежать от него так, как хочу. Теперь этот мужчина всегда со мной, моя беременность — постоянное напоминание о Чейзе и о том, кем он был для меня. Я была дурой, думая, что когда-нибудь смогу убежать от него. Теперь я в ловушке, навсегда привязана к нему, и хотя часть меня думает, что быть всегда с Чейзом — это все, что мне нужно, другая часть застряла в этом другом месте. Это одинокое, пугающее, наводящее тоску безопасное место.