Книга Исповедь, страница 43 – Сьерра Симоне

— Думаю, это мне и нравится: ее суровость, неподдельность. Она не скрывает правды о боли, печали или чувстве вины, а, наоборот, делает на них упор. Там, где я выросла, с подобным ты не столкнулся бы. Ты бы глотал таблетки, пил, подавляя все свои чувства, пока не превратился бы в дорогую оболочку. Этот путь мне нравится больше: противостояние трудностям.

— Это подвижная религия, – согласился я, – религия действий: ритуалов, молитв, жестов.

— Именно это в ней тебе и нравится.

— Что она подвижная? Да. Но мне также нравятся и сами ритуалы. – Я оглядел церковь. – Мне нравятся благовония, вино и песнопения. Они кажутся такими древними и священными. И в ритуалах есть нечто такое, что каждый раз возвращает меня к Богу, каким бы отвратительным ни было мое настроение, как бы сильно я ни согрешил. Как только я начинаю совершать их, все это словно исчезает, как будто оно совершенно неважно. А это не так. Потому что, каким бы жестоким ни был католицизм, это также религия радости и единения, она напоминает нам о том, что печаль и грех больше не могут нами управлять.

Поппи переступила с ноги на ногу, задев балеткой мой ботинок.

— Единение, – повторила она. – Точно.

На самом деле прямо сейчас я чувствовал связь. Мне нравилось обсуждать с ней религию, нравилось, что она понимает ее, понимает так, как не понимают многие прихожане, посещающие церковь на протяжении всей своей жизни. Я хотел говорить с ней весь день, слушать ее весь день, засыпать под ее хрипловатый голос ночью… «Не-е-ет, Тайлер, это плохие мысли».

Я прочистил горло.

— Чем я могу тебе помочь, Поппи?

Она протянула церковный информационный бюллетень.

— Я увидела, что завтра блинный завтрак, и захотела помочь.

— Конечно. – Это было одно из первых нововведений, которые я начал воплощать в жизнь, как только переехал в церковь Святой Маргариты, и реакция была ошеломляющей. Здесь и в близлежащих городках, Платт-Сити и Ливенворт, проживало достаточное количество местных жителей за чертой бедности, и они нуждались в нашей постоянной помощи, но волонтеров всегда не хватало, и мы были вынуждены устраивать такие завтраки всего два раза в месяц. – Все были бы тебе очень признательны.

— Хорошо. – Улыбнулась она, на ее щеке появился намек на ямочку. – Тогда увидимся завтра.

* * *

Прошлой ночью я молился больше обычного. Проснувшись на рассвете, отправился на еще более долгую, чем раньше, пробежку, а когда ввалился на кухню, потный и уставший, Милли, вытаскивавшая запеканку, цыкнула на меня.

— Ты тренируешься для участия в марафоне? – поинтересовалась она. – Если так, то у тебя не очень хорошо получается.

Я настолько запыхался, что не мог даже возразить ее словам. Схватив бутылку воды, жадно выпил ее содержимое в несколько глотков. Затем растянулся лицом вниз на холодном кафельном полу, чтобы хоть как-то охладить температуру тела.

— Ты ведь понимаешь, как опасно бегать в такую жару, даже по утрам. Тебе стоит купить беговую дорожку.

— Мг-хм-м, – промычал я в пол.

— Ну, в любом случае тебе нужно принять душ перед завтраком. Вчера вечером я столкнулась в городе с этой очаровательной новенькой, и она сказала, что собирается помочь нам сегодня. И, естественно, ты хотел бы хорошо выглядеть ради новой девушки, верно?

Я поднял голову и, не веря своим ушам, уставился на нее.