Книга Большой Злой Опер, страница 23 – Чарли Энн Маар

— Мм… Давид… Ты такой мускулистый… - она тепло смеётся. - Не оставляй меня одну этой ночью.

Ее горячий шёпот окончательно развеивает все мои сомнения. К черту.

Накинувшись на неё, я со страстью впиваюсь в подставленные губы и, скользя ладонями под рубашкой, задираю ее. И тут же спускаюсь ниже, начиная целовать ее живот. Лия выгибается, откинув голову назад, и издаёт нежный трепетный стон.

Дёрнув за края рубашки, я распахиваю ее. Оставшиеся пуговицы разлетаются в стороны. В полумраке комнаты, что освещается лишь лампой, горящей в коридоре, ее тело выглядит, словно мрамор. Идеальные и манящие изгибы, бледная бархатная кожа.

Я тут же припадаю к ее груди, одаривая ее бесконечными ласками, чувствуя, как ее пальцы беспорядочно стискивают волосы у меня на затылке.

— Аах! Давид!

Сладкие стоны разносятся по всей комнате. А жар от сплетённых в любовном танце тел заставляет плавиться воздух вокруг нас. Лия стонет от наслаждения, безжалостно полосуя мою спину своими когтями, а я лишь больше распаляюсь от ее дерзкого нрава и страстной натуры.

То ли от того, что я уже слишком, до неприличия долго был один, то ли от того, что мы с ней оба были до предела возбуждены, но это буйство чувств между нами переросло в настоящий вулкан страстей. Вулкан, что вот-вот должен был рвануть.

Безумие и жар переплетенных друг с другом тел. Жгучее нетерпеливое желание и, наконец, яркий, словно фейерверк, финал.

Я был уставший, и абсолютно опустошенный, а она пьяная и до жути довольная. Так мы и заснули, в объятиях друг друга, так и не расстелив постель.

Лия

Какое сладкое утро. Так тепло и приятно… Только вот… Что-то упирается в бок.

Скользнув рукой себе за спину, я нахожу свернутый угол одеяла и вытягиваю его из под себя, снова ложась удобнее с блаженной улыбкой на губах и крепче обнимая что-то большое и теплое.

«Мм… Так удобно… »

Так… СТОП!!! Большое и теплое… Большое и теплое… Большое и теплое… ТЕЛО!

Я резко открываю глаза, вскрикнув, упираясь лопатками в спинку дивана, и подбираю на автомате одеяло, инстинктивно прикрывая себя.

Выпучив глаза, я смотрю на лежащего рядом со мной Давида и моя нижняя челюсть стремительно падает вниз.

— ИЗВРАЩЕНЕЦ!!! – ору я, начиная дубасить его со всей силы по плечу ладонью. – Что ты делаешь в моей постели?!

Видя, что Давид не просто с места не сдвинулся, а еще и лыбится во все тридцать два зуба, я, спотыкаясь об его ноги, пулей слетаю с постели, оглядываясь по сторонам. Запоздало понимаю, что это вообще не моя комната, но сейчас меня это особо не волнует. Схватив первое, что попалось под руку для обороны, а это была старая деревянная бита, я направляю ее на мужчину, встав в стойку, готовая драться не на жизнь, а на смерть.

Давид смеется ровно до того момента, пока в руках у меня не оказывается этот облезлый кусок деревяшки. Он медленно поднимается с дивана, не сводя с меня пристального взгляда.

— Лия, Лия. Тише, спокойно. Вообще-то, это ты была в моей постели, а не я в твоей, - самодовольно ухмыляется мужчина, осторожно подходя ближе, выставив руки перед собой. – А это, - он ловко перехватывает биту, но не вырывает ее из моих рук, - очень важная и ценная для меня вещь. Эта бита досталась мне еще от отца, а ему от его отца. Ценная семейная реликвия. Отдай, пожалуйста.