Книга Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения, страница 50 – Ари Дале

— Настя хорошо сыграла нервный срыв, — зло усмехается Миша. — Ей все поверили, даже врачи.

— Но не ты? — неверяще смотрю на мужа.

Миша медленно поворачивает голову, вперивается в меня жестким взглядом. Мне становится не по себе. Едва подавляю желание отступить от мужа на пару шагов.

— Не думаешь же ты, что я хоть на секунду поверю лживой твари, которая убила нашего сына? — яростно выплевывает муж. В черных глазах разверзается настоящий ад. Вздрагиваю. Либо Миша не замечает моей реакции, либо решает ее проигнорировать — просто отворачивается, смотрит на табличку с именем нашего нерожденного малыша. — Мне нужно было узнать две вещи: кто помог ей выбраться из изолятора и чего она хочет, — рычащие нотки проскальзывают в хриплом голосе мужа.

— И ты узнал? — не выдерживаю, взволнованно спрашиваю.

— Да, — коротко отвечает муж.

Шумно втягиваю воздух.

Видимо, я мазохистка, раз продолжаю себя мучить, но не могу остановиться — хочу все знать. Нет, должна!

— Расскажешь? — задерживаю дыхание, ожидая ответа.

— Что именно ты хочешь узнать? — Миша поворачивает ко мне, заглядывает в мои глаза, смотрит, не отрываясь.

Холодок, никак не связанный с ветром, пробегает по позвоночнику.

Даже не предполагала, что когда-нибудь Миша захочет открыться, позволить забраться ему в голову, поэтому на мгновение теряюсь.

Пару раз глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю, прежде чем задать вопрос, на который я так и не получила ответ восемь месяцев назад:

— Ты был с Настей в тот день, когда я потеряла ребенка?

Замираю. Кажется, если пошевелюсь, то разрушу атмосферу, которая может принести ответы на вопросы, давно пожирающие меня изнутри.

— Да, — равнодушно отвечает Миша.

Меня пронзает стрелой боли. Колени подгибаются, сердце сжимается. Я предполагала, что в момент самой большой боли, которую мне довелось испытать, муж спал с убийцей нашего малыша, вот только услышать подтверждение оказывается в разы тяжелее, чем я думала. Такое чувство, будто меня чем-то тяжелым ударили ударили, а в сердце засадили тонкий, но очень острый, клинок. Прикрываю глаза в попытке справиться с эмоциями. Силой пытаюсь протолкнуть воздух в легкие, но ничего не получается, пока не слышу хриплое:

— Но…

Михаил, год назад

— Михаил Александрович, к вам посетительница, — даже через телефон в голосе Елены, моей помощницы, слышится раздражение. — Говорит, по личному делу.

Откидываюсь на спинку кресла. Тру переносицу. За окном сбоку давно стемнело, поэтому рабочее место освещает только настольная лампа.

— Кто? — тяжело вздыхаю, на мгновение прикрывая глаза.

День и без того был тяжелый, не хватало еще принимать незваных посетителей.

— Анастасия Павловна, — с небольшим прнебреежением произносит Лена.

Девушка — прекрасная помощница и знает, что я ценю людей, которые хорошо выполняют свою работу, поэтому начала позволять себе вольности. Но, похоже, она забыла, что незаменимых людей нет. Хотя в ситуации с Настей я не могу ее винить. Последняя вообще перешла все возможные границы.

Впервые в жизни я жалею, что связался с бабой. Она оказалась совсем двинутой.

— Михаил Александрович, вы примете… гостью? — Лена, явно, подбирает слова.

Первый порыв — ответить “я занят” и снова зарыться в документы, но после последней выходки Насти, понимаю, что лучше выслушать ее. В последний раз.