Книга Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения, страница 7 – Ари Дале

— Людмила Сергеевна, мы приехали, — доносится грубый мужской голос.

Открываю глаза. Не сразу понимаю, что нахожусь в машине. Чувство потери сдавливает грудь, режет сердце, не дает нормально вздохнуть. Стискиваю челюсти, стараясь игнорировать болезненные ощущения. Моргаю Сажусь ровно. Смотрю в лобовое стекло и вижу затемненную стеклянную дверь, над которой висит вывеска “Кондитерская “Алена”. Я даже не заметила, когда машина остановилась. Перед глазами все еще стоит образ малыша, который преследует меня каждый раз, стоит только расслабиться.

— С вами все в порядке? — Павел бросает на меня бесцветный взгляд в зеркало заднего вида. На его обычно пустом лице мелькает тревога.

Понимаю, что он имеет в виду, только когда чувствую щекотку на щеке. Провожу по ней пальцами, смотрю на них — мокрые. Как обычно…

— Да, все хорошо, — вздыхаю полной грудью и выхожу из машины, не дожидаясь, пока водитель откроет мне дверь.

Ветер снова пробирается через тонкий барьер одежды. Но на этот раз мне совсем не холодно. Я заледенела изнутри. Направляюсь к входу кафе-кондитерской, которое принадлежит моим родителем. Но даже пары шагов не успеваю сделать, как дверь распахивается.

— Люда, как же я рада тебя видеть, — взбудораженная мама вылетает на улицу. Ее темные волосы и белый передник сразу же подхватывает ветер. — Ты слышала, что с Настенькой случилось? Это какой-то ужас!

Перед глазами моментально встает картина, как “Настенька” наливает мне “травяной чай”.

— Мама… — хочу остановить женщину-ураган, но она сама тормозит передо мной. Вглядывается в мое лицо и, видимо, не замечает боль, которая на нем отразилась.

— Не знаешь, да? — страдальчески вздыхает. — Настя в больнице. У нее нервный срыв случился. Представляешь? Тетя Лена сегодня позвонила. Плакала в трубку, — тараторит мама. — Она рассказала, что Настенька под капельницей. Оказывается, девочка в последнее время ничего не ела. Изводила себя. Бормотала, что все случившееся — ее вина. Нервное истощение. Это же надо…

Каждое слово мамы словно ножом втыкается в сердце, заставляя его кровоточить. Дышать становится все труднее. Жар агонии проносится по венам, вызывая воспоминания, от которых я стремительно стараюсь убежать. Перед глазами все расплывается. Вижу широкую улыбку “Настеньки”, когда та передавала мне чашку с “чаем”. Лукавый блеск в ее глазах. Невинное выражение лица.

Я ей доверяла, любила, считала родной. А она лишила меня самого дорого, что было в моей жизни.

— Мама! — обрываю тираду. — Я не хочу ничего о ней слышать! — отчеканиваю.

Ярость разливается по венам, жжет изнутри. Боль, которая никогда не пройдет, смешивается с гневом, представляя собой огнеопасную смесь. Кажется, стоит только чиркнуть спичкой, и все взлетит на воздух.

Тревога вмиг слетает с лица мамы… Она упирается руками в бока, смотрит на меня, поджав губы.

— Не знаю, что между вами случилось, но это уже перебор! — включает родительский тон. — Я тебя не так воспитывала! Вы же с пеленок дружили.

Ее слова больно жалят, красная пелена застилает глаза.

— Она спала с моим мужем и… — едва не выпаливаю правду, которую скрывала, не желая еще кому-то причинять такую же невыносимую боль, но мама взмахом руки меня прерывает.

— Ну и что? — вперивает в меня пристальный взгляд.