Книга Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения, страница 4 – Ари Дале

— Уверена? — проникновенно спрашивает Миша, не оборачиваясь.

«Да» застревает в горле.

Запинаюсь всего на мгновение, но мужу этого хватает, чтобы продолжить путь.

Черт. Почему я промолчала? Да, потому что знаю — если муж чего-то хочет, он это получит. Наплюет на то, что причинит боль моим родным, лишь бы добраться до меня. Я не могу поступить так ни с родителями, ни с сестрой. Поэтому нужно попробовать поговорить с Мишей, облагоразумить.

«Ну да, и когда у тебя это получалось сделать?» — издевается внутренний голос.

«Никогда», — признаюсь себе. Но выбора нет. Если не попробую, пострадаю не только я.

Собираю волю в кулак и иду за Мишей в спальню в конце коридора, которую занимаю последние пару месяцев. Она находится рядом с той, где мы раньше спали с мужем.

Широкими шагами достигаю двери и сразу же цепляюсь взглядом за чемодан. Миша ставит его у противоположной стены недалеко от кровати, которую огибают две тумбочки.

Захожу в «зеленую» комнату, как я ее для себя окрестила из-за стен и шелкового покрывала на кровати. Мы с дизайнером долго занимались ее оформлением. Старались учесть все мелочи, чтобы нашим с мужем гостям было комфортно. Спальную зону от рабочей с панорамным окном отделили белой перегородкой в виде полок с противоположной стороны кровати. Массивные темно-зеленые шторы должны были защищать от утреннего солнца. Хотя сейчас они не завешаны, поэтому в комнату попадает свет от полной луны, освещая прямоугольный стол в углу комнаты, которым я почти никогда не пользовалась. Шкаф, находящийся недалеко от входа рядом с дверью в ванную, встроили в углубление стены, чтобы он был почти незаметен из-за зеркал, занимающих все пространство раздраженных дверок. И тем самым, еще больше “увеличили” пространство комнаты. В то время я даже представить не могла, что сама буду жить здесь.

— Почему ты не хочешь меня отпустить? — спрашиваю Мишу прямо в лоб, надеясь хоть честностью пробить бесчувственную маску. Ведь под ней должен где-то скрываться мужчина, которого я когда-то знала и даже любила.

— Ты моя жена, — муж поворачивается ко мне, складывает руки на груди.

— Но ты меня не любишь, — хватаюсь за подол платья и со всей силы сжимаю его, стараясь не начать кричать.

— Кто тебе сказал? — Миша приподнимает бровь.

— Ты спал с моей лучшей подругой! — не выдерживаю, все-таки повышаю голос.

На мгновение прикрываю глаза, тяжело вздыхаю, прежде чем снова посмотреть на мужа.

— Это была всего лишь интрижка, — он говорит абсолютно спокойно, когда ловит мой взгляд.

Из меня вырывается истерический смешок. Под ним скрываются рыдания, которые я всеми силами стараюсь удержать в себе. Воздух застревает в груди, не дает сделать нормальный вдох.

— Интрижка, из-за которой она решила убить моего нерожденного ребенка? — спрашиваю бесцветным голосом, хотя глаза начинает жечь.

— Я не знаю, что было на уме у этой сумасшедшей бабы, — рычит. — Да, мы переспали, признаю. Но я никогда не обещал ей, что разведусь. Она знала правила…

— Правила? — желудок ухает вниз. — Какие еще правила?

— Люда, — муж прикрывает глаза, вздыхает. — Остановись.

Догадка огорошивает меня.

— Сколько их было? — произношу тихим голосом.

— Люда… — предупреждающе рычит мужа.

— Сколько?! — едва не кричу.

— Да, твою ж… — он широкими шагами преодолевает расстояние между нами. — Какая разница? Вот скажи: какая? Я всегда, каждую ночь, возвращался к тебе! Разве этого недостаточно? — тянется ко мне, но я отшатываюсь.