Книга В активном поиске, страница 143 – Даша Коэн

— Придурок!

Короче, хорошо в итоге посидели. Всю ночь квасили и нажрались как в последний раз. Вот только проснувшись утром в своей постели, я облегчения не почувствовал. Напротив, стало в разы хуже. Да еще и голова трещала так, что хотелось ее отрубить к чертовой бабушке.

И, как это ни парадоксально, виновата в этом всем была лишь одна-единственная женщина, которую я ненавидел всей душой и, кажется, любил всем сердцем...

Вика

— Доченька, ты чего тут одна сидишь в темноте? — мама выходит на заднюю террасу дома и, накидывая мне на плечи плед, целует в щеку. Я же сама быстро выключаю телефон и прячу его в карман махрового халата, цепляя на лицо беззаботную улыбку.

— Звездами любуюсь, мам.

— Звездами, да? — с подозрением скрепит родительница, гладя меня по щеке и заглядывая в глаза, но и я не собираюсь сдаваться. Да и нет причин для грусти, как ни крути. Просто на календаре пятница, а по расписанию пилатес, и все об этом знают. И глухонемой эфир, в котором нет ни слова. Но разве же меня это должно волновать? Я ведь сама эти рамки возводила, мне и радоваться, что Вельцин наконец-то их признал.

— В городе, мам, совсем другое небо, — мечтательно лепечу я, устремляя взгляд в темные выси, расшитые бусинами созвездий. — Там смог. Да и смотреть туда некогда, всё дела, заботы, хлопоты.

— Кто тебя обидел, милая? — садясь в кресло напротив, в лоб задает вопрос мама, не обманувшись моим наигранным умиротворением. Где-то спалилась, но где?

— Не понимаю тебя...

— Да брось, Викуся. Ты две недели назад такая веселая со своих морей-океанов вернулась: глазки горели, улыбка с лица не сходила цветущая. А сегодня приехала поникшая и разбитая. И не нужно меня успокаивать. Материнское сердце видит иначе, даже то, что ты пытаешься скрыть.

— Все хорошо, мам, правда. Я просто устала. Новая должность требует полной выжимки, сама же знаешь, как это обычно бывает.

— А может, тебя твой жених обидел, которого ты так старательно от нас с отцом прячешь, м-м?

— Какой еще жених, ты чего? — натянуто и нервно рассмеялась я, чувствуя, как сердце почти до тошноты сжалось за ребрами, пошло трещинами, а затем и треснуло с каким-то жалобным, испуганным стоном.

— Тот, с которым ты отдыхать и ездила.

— Я с подругой была в Таиланде, — упрямо вздернула я нос, — я тебе уже об этом сто раз говорила.

— Так и скажи, что не хочешь об этом распространяться. Вот только врать мне не надо, Вика.

— Мам...

— Я ведь люблю тебя и только счастья желаю. И глазки твои грустные видеть мне все равно, что ножом по сердцу. Пусть тяжело тебе мне открыться по какой-то причине, но дай хоть возможность просто обнять тебя и быть рядом. Ладно? Так ведь сразу и тебе, и мне легче станет.

— Конечно...

— Иди сюда, — и мама раскрыла свои родные и теплые объятия, а я в них рухнула, как и много-много лет назад, когда была еще девочкой с двумя несуразными косичками на макушке. Выдохнула тут же с облегчением и постаралась все же чуть ее успокоить, чтобы она себя не накручивала лишний раз.

— Мам, у меня правда есть мужчина, но это все временная тема, несерьезная.

— А зачем тогда ты с ним, Вик?

— Удобно, мам.

— С удобным семью не построишь. Тут любимый нужен, доченька.

— Я знаю. Потому и грущу, что время зря теряю, вот только любимый не находится никак, — выговорила я с тяжелым сердцем и изрядно осипшим голосом, представляя себе практически воочию, что рву с Вельциным, а затем навсегда закрываю за ним дверь.