Книга Пышка. Невинная для кавказца, страница 24 – Айрин Лакс

Меня будто надвое разрывает.

Это плохо.

Очень плохо…

И это было прекрасно!

Тамерлан разворачивается и уходит. Не оборачиваясь.

— Полчаса, запомни! — говорит напоследок.

Между ног все еще липко.

Он прав. Проклятый, ненавистный кавказец прав.

Мне понравилось.

Кажется, мои мечты о чистой и правильной любви не имеют ничего общего с тем, что мне по-настоящему нравится.

Мне нравится… жесткий секс?!

Кошмар!

Подобные откровение и открытия о себе… пугают.

Неужели я совсем-совсем не знаю себя?!

Но это самое страшное.

Этим же вечером…

Гремят ключи. Тамерлан возвращается злой.

— Он не приехал, Сахарная. Твой брат. Не приехал!

Смотрит в глаза.

— Ты все еще веришь, что он не вырыл тебе яму?! Ты все еще считаешь его хорошим? Тем, кто не предаст? У меня для тебя плохие новости… Это так!

Тамерлан

Неделя.

Семь дней, как эта девчонка живет в моем доме. Семь ночей, как я не сплю спокойно.

Каждое утро просыпаюсь с мыслью о ней. Каждую ночь борюсь с желанием войти в ее комнату и снова взять!

Брат Алены так и не объявился, мои люди не могут его найти!

Мурат нервничает. Мечется по кабинету, как зверь в клетке.

— Тамерлан, ты понимаешь, что нас скоро на куски порежут? — шипит он, сжимая кулаки. — Заказчику нужен результат. А ты в горах и нянчишься с какой-то девкой!

Сижу в кресле, смотрю на него и молчу.

Думаю.

Непростительная ошибка.

Брат Алены украл ценный груз.

Тот, что не принадлежал мне, тот, что был в заказе на перевозку!

Эта ошибка может дорого мне обойтись.

Если не верну утраченное, с причитающимися процентами, останусь без всего. Придется продать, отдать, расплатиться по долгам кровью и потом.

Или просто жизнью.

Зол так, что готов рвать и метать.

Кто-то из своих стал источником утечки информации.

Потому что графики и подробности перевозок хранили в секрете.

О том, что именно перевозилось, знал ограниченный круг людей.

Проверил их всех, крысу так и не нашел.

Мурат останавливается, смотрит на меня в упор.

— Есть вариант, — говорит он тише. — Отдать девчонку. Пусть немного отведет душу, зло на ней сорвет. У нас появится шанс поискать внимательнее. Отдай ему. Закроет часть долга.

Внутри все закипает.

Пожар мгновенно вспыхивает, как бензин от брошенной в него спички.

— Она столько не стоит, — отвечаю специально нейтральным тоном, хотя в груди бушует ураган.

Отдать ее?!

Нет!

— Этот долг не закроет и десяток таких.

Мурат смотрит с прищуром. Видит, чувствует что-то.

— Ну да, конечно, — тянет он. — Только ты поселил ее у себя, охрану приставил, как будто она — самая ценная женщина на всем белом свете. У нее, что, дырочки особенные? Не как у всех?!

Его любопытство для меня как ожог от кислоты.

Бесит!

Отворачиваюсь к окну.

Смотрю на горы, на облака, цепляющиеся за вершины.

Пытаюсь взять эмоции под контроль и не вспылить на Мурата.

Не сорваться и не набить ему морду.

На своих, верных, точно не стоит.

Злюсь еще и потому, что Мурат подметил то, в чем я даже себе признаваться не желаю.

И еще потому, что сам себя ненавижу за то, что мне это понравилось.

С ней.

Да что в ней такого?! Обычная, просто сочная!

Пышная.

Сладкая.

Наивная…

И дерзкая.

Чистая со своей этой верой в людей…

И очень горячая, чувствую, может быть плохой девочкой в постели…

Хочу ее снова!

Мысль о том, чтобы отдать ее кому-то, вызывает такую ярость, что хочется разбить морду!