Книга Танец против цепей, страница 159 – Алиша Михайлова, Алёна Орион

Время остановилось. Остались только они: два сердца, бьющиеся всё быстрее; два дыхания, смешивающиеся в едином ритме; два мира, наконец-то нашедшие друг друга.

В этом поцелуе не было страсти — в привычном смысле. Но была любовь. Чистая, зрелая, выстраданная. Любовь, которая не требует доказательств, — она простобыла ,наполняя каждый миг невысказанной глубиной и тихим, всепоглощающим теплом.

Когда они наконец отстранились, их лбы остались прижатыми друг к другу, словно даже на расстоянии сантиметра им было важно сохранять это прикосновение. Глаза закрыты, будто внешний мир больше не имел значения. Дыхание — общее, прерывистое, ещё несущее отголоски того безмолвного диалога, что состоялся между их сердцами.

— Я так дико скучала по тебе, — прошептала Ольга, и в этом шёпоте отозвалась вся тоска бессонных ночей и одиноких утр.

— И я по тебе, — ответил он хрипло, голос дрогнул, он сглотнул комок в горле. — Каждую проклятую, тягучую секунду. Думал, сойду с ума.

Его ладонь, покоившаяся на её талии, медленно, скользнула вниз. Она ощутила, как его пальцы, сильные, но теперь такие осторожные, легли на её живот поверх тонкой шерстяной блузки.

— И по тебе, малыш, — произнёс он ещё тише, прикоснувшись губами к её виску. — Хоть мы с тобой ещё и не знакомы толком. Но скоро. Я жду. Мы с мамой ждём.

Ольга накрыла его руку своей, крепко прижала ладонь, и они замерли в этом движении, образуя двойной щит над едва зародившейся жизнью. В тишине, под убаюкивающий вой метели за окном, это простое прикосновение значило больше любых клятв.

Время потеряло счёт. Они говорили, чередуя слова долгими, умиротворёнными паузами. Обсуждали всё и ничего, практические планы, вдруг обретшие сладкую прелесть; страхи, которые, будучи озвученными, теряли свою власть.

— Ты думаешь, он будет спокойным? — мечтательно спросила Ольга, не отнимая руки от его ладони на своём животе.

— Или она, — мягко поправил Андрей, и в его голосе промелькнула улыбка. — Если будет девчонка, наверняка с твоим характером. Боевая. Мне уже страшно.

— А если мальчик, то с твоей любовью к моторам. Первой игрушкой будет гаечный ключ, — пошутила она.

Они прикидывали, где в этой комнате разместить крошечную колыбельку: чтобы было светло у окна, но подальше от сквозняков. Решили подвинуть стол к стене, а на освободившемся месте…

— Я сам всё сделаю, — твёрдо сказал Андрей. — Соберу, покрасим вместе в какой-нибудь светлый цвет. Выбирай сама.

Он рассказывал о работе: завтра позвонит начальнику, выйдет послезавтра. В гараже наверняка накопилось дел. А потом, разойдясь, поделился давней мечтой, открыть собственную мастерскую. Не просто точку в промзоне, а своё маленькое дело.

— Быть самому себе хозяином, Оль. Контролировать время. Чтобы, когда малыш родится, я мог в любой момент сорваться домой, если что. Не хочу быть отцом-призраком, который только ночью приползает, уставший и злой.

Ольга слушала, и каждое его слово, каждый уверенный план ложились в её душе тёплыми, надёжными кирпичиками, складываясь в фундамент их общего завтра. Он говорил так, будто никакого Михаила, никакого суда и СИЗО не существовало, только это светлое, ясное будущее.

Она, в свою очередь, рассказала, как договорилась с редактором о переводе на удалённую работу до декрета. Как мама, узнав о беременности, сначала расплакалась, а потом с головой ушла в вязание крошечных пинеток и шапочек, и теперь звонит ежедневно с новыми «бабушкиными» вопросами.