Книга Курс 1. Декабрь, страница 11 – Гарри Фокс

— Вдвоём? Скучновато.

— А я и не предлагал вдвоём, — хитро ухмыльнулся Громир. — С девушками.

Я насторожился.

— Какими девушками? И, честно говоря, мне бы немного… передохнуть от женского внимания. Оно в последнее время какое-то удушающее.

— Тебе передохнуть, — парировал Громир. — А как же я? Мне тоже хочется внимания. Не только учебников да твоих кислых физиономий.

— Ладно, ладно, — сдался я. — Но с кем? Ты же не про Волкову задумал? Я лучше в изолятор на сутки.

Громир засмеялся, а потом его лицо приняло самое хитрое и самодовольное выражение, какое только можно представить.

— Со старшекурсницами.

— Чего? — я не понял.

— Четвёртый курс, пятый курс. Старшекурсницы. Пошли, сам увидишь. Я, конечно, планировал после пары забежать туда на разведку, но… — он потянулся к своей куртке, висевшей на спинке стула, и вытащил оттуда небольшой, изящный, чёрный с золотом конверт. — … получил вот это.

Он бросил конверт мне на кровать. Я взял его. Бумага была плотной, приятной на ощупь. На лицевой стороне элегантным, витиеватым шрифтом было выведено:

«Веселье у Долли»

Я поднял глаза на Громира.

— А что это?

— Закрытая тусовка, — таинственно сказал он, его глаза блестели азартом. — В одном из частных клубов в городе. Только по приглашениям. И знаешь что? Многие там очень хотели бы тебя увидеть. Я пару слов обронил… так, между делом.

— А почему я вообще не в курсе? — спросил я, всё ещё с подозрением разглядывая конверт.

— Потому что у тебя — Лана Блад с её вампирскими замашками, — перечислил Громир на пальцах. — У Зигги — его ботаничка. Вы думаете, я тут буду один сидеть и задротничать, пока вы по углам целуетесь? Не-а. Я тоже социальную жизнь веду. Так что… пошли. Обещаю — будет весело. И… познавательно.

В его голосе звучала такая неподдельная азартная уверенность, что моё сопротивление начало таять. Мысль о душной комнате, учебниках и бесконечном внутреннем монологе о долге и фаворитках вдруг показалась невыносимой. «Веселье у Долли». Звучало как прямая противоположность всему, что происходило в последнее время.

— Ладно, чёрт с тобой, — выдохнул я, поднимаясь с кровати. — Но если там окажется очередной политический смотр невест, я тебе лично кое-что оторву.

— Договорились! — Громир радостно хлопнул в ладоши. — Надень что-нибудь… ну, не слишком помятое. А то воняет бедностью, как говорится.

Я швырнул в него подушкой, но уже чувствовал, как где-то в глубине, сквозь усталость и скепсис, пробивается давно забытое щемящее чувство — предвкушение простого, бесшабашного веселья.

* * *

Мы выбрались из академии под покровом начинающихся сумерек и наняли экипаж — не роскошный, но быстрый. По дороге Громир что-то оживлённо рассказывал о «старых добрых временах», но я почти не слушал, смотря на мелькающие огни города и чувствовал знакомое сжатие в груди — смесь тревоги и любопытства.

Экипаж остановился на одной из боковых, неброских улочек в хорошем районе. Перед нами было невысокое, но широкое здание из тёмного кирпича. Никаких кричащих вывесок, только изящная, неоновая надпись у входа, мерцающая розово-золотым светом: «Веселье у Долли». Окна были затемнены, но из-за двери доносился приглушённый, мощный бас.

Я вдруг заколебался, поправил воротник простой чёрной рубашки, которую в итоге надел поверх тёмных джинсов.