Книга Курс 1. Декабрь, страница 43 – Гарри Фокс

— Он бы и сам разобрался, — сухо заметила Мария, наблюдая за этой сценой.

— Забота — это важно, — пропела Лана и, глядя Марии прямо в глаза, медленно наклонилась и прикусила моё ухо. Чуть-чуть, кончиками зубов, но с таким вызовом, что у меня мурашки побежали по спине.

Мария густо покраснела. Вся, до корней волос. Только тогда я обратил внимание, что её волосы стали более рыжими, чем алыми. Она как-то съёжилась на своём стуле, сжалась, будто пыталась стать невидимой.

— Хватит её дразнить, — сказал я, кладя руку Лане на колено. — Она и так старается.

Лана еле слышно фыркнула — коротко, по-кошачьи, но спорить не стала. Вместо этого она легко, будто пушинка, перетекла ко мне на колени. Устроилась, прижалась спиной к моей груди, поджала ноги. Я машинально обнял её за талию, чувствуя тепло её тела даже сквозь ткань.

Мария молча налила себе ещё вина. Полный бокал. Поднесла к губам, но пить не стала — просто держала, глядя в тёмную жидкость, старательно отводя взгляд от нас. От того, как Лана сидит у меня на коленях. От того, как мои руки лежат на её талии. От того, как Лана, кажется, специально дышит глубже, чтобы Мария это видела.

В комнате повисла тишина, густая и сладкая, как это вишнёвое вино.

Я потянулся к тарелке, надеясь самостоятельно запихнуть в себя хоть кусочек, но Лана оказалась быстрее. Она ловко подцепила вилкой кусочек мяса и поднесла к моим губам.

— Открывай ротик, — пропела она с улыбкой.

— Я вообще-то сам умею, — пробормотал я, но послушно открыл рот. Мясо было сочным, с какой-то пряной травкой — вкусно.

Лана довольно заулыбалась и тут же подцепила следующий кусочек. Я жевал, чувствуя себя ручным медвежонком в цирке, но, чёрт возьми, это было приятно. Её пальцы, касающиеся моих губ, её довольное мурлыканье, её близость.

Мария сидела рядом и дёргала носиком. Коротко, раздражённо, как кролик, учуявший опасность. Она смотрела то на нас, то в свой бокал, то снова на нас.

— Может, ещё за столом переспите? — вдруг выпалила она, и в голосе звенело откровенное раздражение. — Прямо здесь, на тарелках?

Я поперхнулся. Лана же восприняла это абсолютно спокойно. Она посмотрела на Марию с кошачьей ленцой и ответила:

— Сейчас котик покушает, а потом переспим. Не переживай, ты тоже приглашена.

У меня в паху дёрнулось. Конкретно так, с набатом. Я даже замер на секунду, боясь, что это заметят. Лана, зараза, чувствовала всё — она сидела у меня на коленях, и её попа, кажется, уловила эту реакцию, потому что она чуть заметно усмехнулась.

— Можно же подождать! — воскликнула Мария и, как заправский пьяница, опрокинула в себя очередной бокал. До дна. И сразу налила новый.

— Ты чего так налегаешь? — спросил я, пытаясь вернуть голосу спокойствие.

— Кому-то неловко, — промурлыкала Лана, поглаживая меня по груди.

— Всё мне… всё хорошо, — буркнула Мария, но её щёки горели маковым цветом.

Лана наклонилась к моему уху. Её губы коснулись раковины, дыхание обожгло.

— Она скромничает, — прошептала она едва слышно. — Помоги ей. Будь мужчиной.

И прежде чем я успел ответить, она легко, как бабочка, соскользнула с моих колен.

— Пойду носик припудрю, — бросила она и, стрельнув глазами, исчезла за дверью ванной.

Мы остались вдвоём. Мария сидела, вцепившись в бокал, и смотрела в стол. Тишина висела такая, что хоть вешайся.