Книга Его пленница. На грани ненависти, страница 16 – Дарья Милова

— Забавно. А я вот смотрю по камерам в доме Лазаревых и, знаешь, не считаю так.

Я резко выпрямился. Кровь ударила в виски.

— Что?

— То, что слышал, — Илья ухмыльнулся так явно, что даже через динамик было слышно. — Принцесса явно не на поводке. Скорее, она дёргает тебя за него.

Я сжал телефон так, что хрустнули суставы.

— Ты взломал камеры?

— Конечно, — он даже не пытался скрыть удовлетворение. — Расслабься, Морозов. Я же тебе помогаю. Глаза в доме нужны, если хочешь удержать такую дикую сучку.

Я стиснул зубы, проглотив первое, что хотел выдать.

— Убери лапы из системы, Илья. Это не твоя территория.

— Территория Виктора, — он протянул слова, словно наслаждаясь. — А ты — всего лишь инструмент. Так что не забывайся.

Тишина натянулась между нами. Я смотрел на чёрный экран телефона и представлял, как бы выбил эту ухмылку у него изо рта.

Илья продолжил уже другим тоном, холоднее:

— Не забывай, зачем ты там, Морозов. Девка — не цель. Она — средство. Если ты потеряешь фокус, всё пойдёт к чёрту.

Я выдохнул носом, коротко, почти рывком.

— Я в фокусе.

— Посмотрим, — усмехнулся он и отключился.

Я бросил телефон на стол, и он глухо ударился об дерево.

Да, эта маленькая принцесса играет со мной. Да, её тело просит греха. Но я не забываю, для чего я в этом доме.

И я не дам какому-то ублюдку напомнить мне об этом так, будто я мальчишка.

Солнце било прямо в лицо, будто специально. Я зажмурилась, отвернулась, но всё равно почувствовала, как кожа нагрелась. Погода — чертовски хорошая. Настроение… странное. Даже почти нормальное.

И только потом я вспомнила. Наручники.

Дёрнула ногой — пусто.

Я резко села, волосы упали на лицо, сердце ударило чаще. Он снял их. Испарился. Этот извращенец, мать его, пришёл ко мне ночью, пока я спала, и просто… открыл замок.

Я фыркнула и покачала головой.

— Больной ублюдок, — пробормотала я в пустоту.

Перевела взгляд на часы.

10:40.

Я прыснула смехом, прикрыв рот рукой.

— Зарядка в шесть, да? Правила, график, дисциплина… ага, Морозов, считай, что я тебя уделала, не вставая с кровати.

Я сползла с постели. Ноги коснулись ковра — мягкого, ворсистого, белого, такого, что утопаешь в нём пальцами. Комната слишком правильная: идеальные светлые стены, шкаф-купе, зеркало во всю высоту, огромная кровать с подушками, будто я не студентка, а жена олигарха. Всё в этом доме кричало «чужое». Даже воздух.

Я зевнула и потянулась, зацепив рукой край тюля на окне. Солнечный свет хлынул ещё сильнее. Небо было чистым, без единого облака. Тихо, будто мир решил дать мне передышку.

Ванная ждала через шаг от комнаты. Белая плитка, блеск хрома, зеркало в человеческий рост. Всё слишком стерильно, как в отеле. Я щёлкнула кран, и вода загудела.

Встала перед зеркалом. Вчерашний блеск на губах растёкся, волосы спутались, глаза с тёмными кругами. Но, чёрт, я всё равно выглядела так, будто готова выйти на подиум — или в драку.

Я вытерла волосы полотенцем, натянула на себя чёрные шорты и майку — никакого пафоса, просто чтобы было удобно. И спустилась вниз.

На кухне пахло кофе и чем-то сладким. За столом сидела только Тамара Васильевна, как всегда в идеально выглаженном фартуке, будто сама кухня слушалась её.

— Доброе утро, Евочка, — она подняла на меня глаза, тёплые, внимательные. — Завтракать будешь?