Книга Согласие под прицелом, страница 70 – Дарья Милова

Я моргнула, прижав пальцы к краю стола, будто хотела ухватиться за что-то твёрдое.

— Мы с Марко разговаривали, — продолжил он. — Он всё делает правильно. Уже идут по следу этих ублюдков. Он не успокоится, пока не найдёт их. И я тоже.

Я посмотрела на него. В его лице было всё: усталость, тревога, злость. Но за этим — любовь. Чистая, не показная.

— Спасибо, — прошептала я.

Он сжал мою руку.

— И не обращай внимания на мать, — сказал он, чуть поморщившись. — Ты же знаешь, какие они с Кариной бывают.

Я чуть усмехнулась. Горько, но без злобы.

— Да. Я это знаю.

Он посмотрел на меня внимательно, как будто искал в моём лице след тех слов, которые ещё не произнёс. А потом — выдохнул и сказал:

— Ты всегда меня понимала. Я это чувствовал. Ты ведь… папина дочь.

Моё сердце дрогнуло. Эти слова… я так часто представляла, как он их говорит. Но слышать — было совсем иначе.

— Жаль, конечно, — добавил он уже мягче, — что ты уехала в Лондон. Не осталась тут, не пришла работать ко мне. Я всё надеялся, что ты передумаешь… что мы будем рядом.

Он сделал паузу.

— Но знаешь… теперь я думаю — может, это и к лучшему. Потому что там ты не потеряла себя. А нашла.

Я всё ещё стояла рядом с отцом, когда снова распахнулась дверь.

Мама вернулась.

Всё такая же — в театральном облаке фальшивых слёз, с прижатой к груди салфеткой и глазами, будто только что вышла с драмы на телевидении.

— Ну как вы? — спросила она, обращаясь сразу ко мне, но при этом будто играя для всех, кто находился в помещении. — Вы поговорили? О, Лия, милая, я просто… я не могла уйти. Мне надо быть рядом. Я твоя мама!

Я молча посмотрела на неё. У меня не было ни сил, ни желания снова вступать в эту игру.

Но отец шагнул вперёд. И в его голосе впервые за долгое время не было компромисса:

— Хватит, Моника.

Мама застыла.

— Что? — прошипела она, словно не расслышала.

— Я сказал — хватит.

Мама застыла, как будто ей в лицо бросили ледяную воду. Её губы дрогнули.

— Ты… ты так со мной разговариваешь при ней? — прошипела она, ткнув пальцем в мою сторону, как будто я была не дочь, а обвинение.

Отец выпрямился. Он больше не выглядел уставшим — только спокойным. И очень решительным.

— Я разговариваю с тобой так, как ты заслужила, Моника. Уже давно.

Мама вскрикнула, но он не дал ей вставить ни слова:

— Мы уходим.

Он обернулся ко мне.

— Ты в безопасности, Лия. И ты не одна. Я рядом. Всегда.

А потом снова повернулся к матери.

— Пошли. И по дороге можешь подумать, почему всякий раз, когда ты открываешь рот, от тебя хочется уйти.

Она была в шоке. Почти комично: губы приоткрыты, глаза расширены, руки в воздухе, как у актрисы, которую забыли снять с дубля.

— Джон! — выдохнула она. — Ты унижаешь меня при ней!

— Нет, Моника. Ты сама это делаешь.

Он подошёл к ней, медленно, без резких движений, и протянул руку.

Она стояла несколько секунд, как будто не верила, что он действительно это сделал. А потом, всё же, положила свою руку в его. Нерешительно. Без гордости. Только потому, что понимала — другого варианта нет.

И они ушли.

Лия

Ателье погрузилось в тишину.

Все уже разошлись. Даже Джулия, которая сначала хотела остаться, но потом всё же поцеловала меня в висок и сказала:

— Тебе нужно побыть наедине с собой. Иногда это — самое правильное лекарство.