Книга Согласие под прицелом, страница 96 – Дарья Милова

Он остановился, оглядел нас, потом пустую комнату, и сощурился.

— Он где?

— Уже в пути, — бросил Виктор. — В наручниках и под охраной. Как и положено крысе.

— Да вы гоните… — Лукас провёл рукой по лицу. — Я только отвернулся — и всё?! Где гром, где месиво, где твои любимые пафосные фразы, Марко?

Я невольно усмехнулся. Чуть. Совсем чуть.

— Все пафосные фразы остались в голове, — ответил я. — А всё месиво было внутри.

Лукас подошёл ближе, бросил взгляд на мою окровавленную руку.

— Это он?

— Стена, — сухо отозвался я.

— Знал бы, сфоткал бы. И поставил бы на футболку: «Я пережил предательство, но не стену». Чёрт, Марко, ты хотя бы в порядке?

— Более чем, — ответил я. — Он всё сказал. Признался.

— Ты серьёзно?

Я кивнул.

Лукас помолчал, переваривая. Его лицо потемнело.

— И ты его не убил.

— Нет.

Он присвистнул и пробормотал:

— Значит, ты и правда стал другим.

— Возможно.

Виктор усмехнулся, глядя на нас:

— Это было достойно. Хладнокровно. Мудро.

— И абсолютно не в твоём стиле, — добавил Лукас, приподняв бровь. — Прямо пугаешь, босс.

— Ладно, — выдохнул Лукас. — А теперь, пожалуйста, поехали. Лия с ума сходит, мама волнуется, Риз уже десять раз звонил, думает, ты мёртв.

Я повернулся к ним.

— Тогда домой.

Где меня ждала не месть. Не триумф.

А те, ради кого всё это стоило пройти.

Я стою за кулисами.

Свет, как молнии, вспыхивает по подиуму. Музыка — та самая, что я выбирала в три часа ночи, с горячим чаем и Марко, спящим рядом. В воздухе запах духов, тканей, нервов и… новой жизни.

Показ вот-вот начнётся. Моя коллекция. Моя первая.

И всё — по-настоящему.

Лия

Прошёл год.

Целый год с тех пор, как стены рухнули, маски были сорваны, и я едва не потеряла всё.

Папа передал мне компанию.

Строительную. Ту самую, которую строил всю свою жизнь.

Он сказал:

— Это твоё, Лия. Я больше не держусь за власть. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

Но я не совсем понимаю, как управлять ей. Как совмещать с ателье, которое стало моим домом, моим дыханием.

Поэтому мне помогает Марко. Он теперь не только мой муж — он стал партнёром и в бизнесе, и в каждом дне.

С ним — Лукас. Верный, язвительный, неугомонный. Правая рука, которая может разбудить целый офис одним криком и одновременно — сварить самый вкусный кофе.

Они вдвоём как стальной каркас под всем, что я строю.

Папа же… ушёл из дел совсем.

Теперь он живёт. По-настоящему.

С мамой.

Недавно они вернулись из круиза — загорелые, смеющиеся, с чемоданом дурацких магнитов и фотографий, где мама в шляпе и без грамма макияжа.

Она изменилась.

Кардинально.

Теперь в ней больше мягкости, больше пауз между словами.

Меньше желания сравнивать и требовать.

Больше — слушать.

Иногда я думаю: может, во всём этом аду она тоже родилась заново?

Иногда мне снятся глаза Карины.

Такими, какими они были до всего этого. Когда мы ещё вместе играли в куклы, когда она плела мне косички, хоть и делала вид, что ненавидит это.

Сейчас Карина — в закрытом лечебном учреждении.

Она под наблюдением.

Иногда мне звонит её врач. Говорит, что бывают всплески. Иногда — просветление.

Но чаще — мрак.

Она живёт где-то между реальностью и спектаклем, который сама себе поставила.

Я не злюсь.

Я не прощаю — но и не ненавижу.

Карина осталась на том мосту, сожжённом её руками. И только она сама может построить новый. Если захочет. Если сможет.