Книга Любовь с пятого этажа, страница 82 – Дарья Милова

Мир — остановился.

— Что?..

— Всё происходит в рамках закона. Ребёнок временно передан матери, Виктории Сергеевне, до выяснения обстоятельств. Хотите — приезжайте, мы всё объясним.

Я положил трубку. Нет, швырнул. Потому что пальцы перестали слушаться.

А потом — позвонила Вика.

— Витя, я не хотела тебе так говорить, — её голос был мягким, сочувствующим. Идеально сыгранным. — Но я давно чувствовала, что Алиса нестабильна. Варя не раз жаловалась… Я же мать. Я не могла больше ждать.

— Что… она… сделала?

— Кричала. Пугала. Варя боялась подойти к ней. И однажды — упомянула, что та «может разозлиться». Я решила действовать. У меня есть запись. И Варя... Варя уже дома. Со мной. Всё хорошо. Она спрашивает о тебе.

Я сел. Просто сел. Прямо на пол. Против всех правил, против всего, чем был.

Алиса?

Насилие?

Варя — боится?

Нет. Не сходится. Не клеится.

Я выбежал из офиса, будто кто-то поджёг пол под ногами.

Я не помнил, как сел в машину. Как проскочил два светофора на жёлтый, один — почти на красный. Я просто ехал. Стиснув зубы, держась за руль так, будто он мог что-то объяснить. Разрешить.

Алиса.

Она никогда не кричала на Варю. Никогда не повышала голос. Она… она пела ей, когда у неё болело горло. Она заплетала ей косички даже тогда, когда Варя крутилась, как юла. Она — была матерью, которой у Варвары не было.

Но теперь — в участке. Потому что «кричала». Потому что «ребёнок боялся».

Когда я вошёл в отделение, мне навстречу вышел дежурный. Деловитый. Сухой. Слишком спокойный для мира, в котором мне сейчас не хватало воздуха.

— Виктор Александрович? Пройдёмте. Алиса Валентиновна даёт объяснения. Пока без обвинений, только проверка.

— Где она?

Он повёл меня по коридору. Я видел людей — кто-то смеялся, кто-то пил чай, кто-то подписывал бумаги. Всё — как будто не рушилось.

А потом — дверь. Простой кабинет. И она — внутри.

Сидит. Сгорбленная. Без макияжа. С потускневшими глазами. Как будто из неё вынули душу.

Она подняла взгляд.

— Витя… — одними губами. Голос будто застрял в горле.

Алиса встала. Сделала шаг ко мне, но сзади заговорил следователь:

— Пожалуйста, не мешайте. Пока идёт проверка, мы просим родственников не вмешиваться.

Я повернулся к нему.

— Я — не родственник.

— Вы — заявленный опекун ребёнка. И в деле упоминаетесь. Поэтому, пока всё не ясно, взаимодействие минимальное.

Я снова посмотрел на Алису. Она сжала губы. Всё лицо в напряжении, но в глазах — ни капли вины. Только боль.

— Она… всё выдумала, — прошептала она. — Я не тронула Варю. Никогда. Я…

Я поднял руку. Не в знак молчания. Просто не мог иначе.

Я не знал, что делать. Куда встать. Что сказать.

Потому что между мной и Алисой теперь стояло слово "насилие".

Прошёл, наверное, час. Или три. Я не знал.

Я не мог просто сидеть.

Я видел, как Алису водят из одного кабинета в другой. Как она выходит — бледная, с опущенными плечами, но всё так же прямая, не сломанная. Я хотел броситься к ней, но каждый раз ловил на себе предупреждающий взгляд. И каждый раз — останавливался. Потому что понимал: сейчас каждое слово может быть против неё. И против Варвары.

Но когда её снова завели внутрь и дверь захлопнулась — я встал.

— Простите, — сказал я дежурному. — Мне нужно поговорить со следователем. Срочно.

Он хотел возразить, но по голосу понял — не стоит.