Книга Цветы барбариса, страница 105 – Стелла Майорова

Я чувствовала приближающуюся разрядку. Он всегда добивал меня. Толчки сильных бедер, крепкие руки на талии, его шумные выдохи сквозь широко раскрытый рот.

Я дернулась и заорала. Меня будто током прошибло. Он захрипел, пока я унимала разряд под кожей. Черт, как же приятно он пульсирует внутри. Я позволила себе стонать от него такого. Плевать. Мне было так хорошо, так чертовски хорошо вот так под ним. Я готова была сдохнуть, только бы пережить это еще хоть раз.

— У тебя самые красивые соски, что я видел, — он наклонился и обхватил один губами.

— Дурацкий комплимент, Ромашка, — я хотела засмеяться, но только застонала от прикосновений его языка.

— Похер, — он слегка прикусил кожу, — не одевайся, я хочу еще, — его подрагивающие пальцы снова ласкали меня, через секунду я почувствовала их внутри. — Блядь, — он уперся лбом мне в грудь и тяжело выдохнул. — Как же я скучал по тебе, — уводил пальцы глубже. — Я без тебя подыхаю, Барбариска.

Он ласкал меня долго и мучительно, набираясь сил, а потом снова вошел в меня, сжав зубами мою грудь. Я была вся мокрая и еще не восстановила пульс, но чувствовать его снова было чертовски приятно.

И я знала, что сейчас у нас будет больше времени. Я кричала, я звала его по имени, задыхаясь. Я теряла контроль. На взводе сыпала грязными словечками, от которых он только ускорял темп и хрипло рычал. Он был только мой в эти минуты.

Мой.

Рома

Она лежала подо мной, раскинувшись на капоте, горячая, вспотевшая, задохнувшаяся. Волосы прилипли к вискам, губы были приоткрыты, грудь ходила ходуном. А я был как бешеный. Заведенный. Сердце будто закоротило.

Я так по ней скучал эти дни.

Провел ладонью по ее бедру, медленно, с нажимом, чтобы не забыть, как она дрожит от моих прикосновений.

— Не замерзла? — выдохнул в самое ухо, все еще в ней, все еще нависая, будто прикован. Голос был севшим. Хриплым. Прожженным ей.

Она повернула голову. Посмотрела на меня снизу вверх, так, как никто и никогда. За эти глаза я, мать их, сдохнуть был готов.

— Это ведь Андрей сделал?

Я вспомнил, как в тот вечер стоял у окна ее квартиры и наблюдал, как холеный ублюдок садится в свою дорогущую тачку.

Не уезжал.

Я знал, почему.

Нет уж, мразь, в этот раз не выйдет так легко.

Не тронешь ее. Никто больше не тронет.

Я выскочил из подъезда на взводе. Рванул к черной машине.

— Выйди, блядь, — рявкнул на подходе, не сбавляя шаг. Дверь медленно открылась, знакомый уже ферзь вальяжно вышагнул на грязный снег блестящими туфлями. Важный такой. С кровавыми соплями под носом. — Отъебись от нее. Дружок твой все равно сдох, конец истории, забудь.

Он смотрел на меня свысока, как на кусок дерьма.

— Будь мужиком, не возись с девчонкой. Хочешь выместить обиженку — наваляй мне, и разойдемся с богом. А про нее забудешь. Идет?

— Идет, — подмигнул.

Я даже не успел среагировать. Удар в бок, под ребра, с хрустом. Второй в лицо, как кувалдой. Меня отшвырнуло на припорошенный капот.

Один пнул ногой в живот. Воздух вышибло. Я сложился пополам, но удержался на своих двух.

Ферзь довольно наблюдал, как его двое из ларца, одинаковых с лица, браво машут кулаками, отстаивая его честь.

Сука, что ты за мужик?

Удар сзади по затылку. Голова взорвалась. Я упал в сугроб, и снег впитал кровь, наверное, из носа.